Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Благодаря тому, что осталось от его собственной одежды и одежды Реддинга, он был снова тепло и почти что модно одет, также ему удалось найти время, чтобы побриться и подравнять волосы. Он не знал чего ожидать, когда они пристали к Кельсингре, но положился на старую поговорку своего отца: человеку, ведущему себя властно, как правило власть и достается. Так что он закрылся в своей комнате, готовясь ко встрече с городом и со всем, что его могло там ждать, и появился только тогда, когда понял, что корабль швартуют, избежав таким образом большей части работы. Когда поступил приказ спуститься на берег, он позаботился о том, чтобы смешаться с остальными до тех пор, пока не понял, какой прием их ожидал.

Тем не менее он не был готов к той действительности, с которой столкнулся. Он ожидал увидеть раскопки в грязи или руины, поросшие плющом. Когда они вышли из-за последнего изгиба реки и увидели Кельсингру, раскинувшуюся по холмам, он был так же поражен, как и остальные. Увидеть огромный город, широко распростершийся среди низких холмов, было удивительно. Как такое место могло вообще существовать, не говоря о том, чтобы выдержать натиск времени, погоды и природы?

Сколько же в нем было сокровищ?

Тем не менее Кельсингра сохранилась и была перед его глазами. Конечно, пристань разрушилась, на её месте был лишь импровизированный причал из досок, бревен и свай, но он функционировал. Когда навстречу кораблям подошла небольшая группа Элдерлингов, Гест решил, что именно их он должен поразить своей влиятельностью. Он застыл на месте от потрясения и ужаса, когда алый человек приговорил некоторых из них к смерти, а некоторых к рабству. Только теперь, когда обитатели этого места начали ссориться и перекрикивать друг друга, в его голове сложилась мозаика. Они не были настоящими Элдерлингами. Это были изгнанные с Отмеченные Дождевыми Чащобами, отосланные прочь с драконами. Они были одеты в пышные наряды Элдерлингов, которые обманули его на какое-то время. Тут же был и Смоляной, самый уродский живой корабль на свете. Если это было то место, где окончилось путешествие корабля, а эти были выжившими… Гест поднял голову, но посильнее натянул капюшон плаща, обводя взглядом собравшихся «Элдерлингов».

Став свидетелем жестокости драконов и перенеся путешествие по реке, он стал сомневаться, что Элис или Седрик выжили. Им недоставало его смелости, особенно Элис, которая была творением салонов и кафе. Если он стал вдовцом, то как наследник Элис он…

А потом он узнал её. Несоответствие её сверкающих одежд и её невыразительных черт чуть было не заставило его расхохотаться. Её веснушки были заметнее, чем всегда, а волосы, если такое возможно, были ещё более рыжими. В отличии от стройных и юных «Элдерлингов» в их ярких одеяниях, она казалась низкорослой и полной. Волосы висели как веревки, а облегающие брюки подчеркивали каждый изгиб её тучного тела. Такое облачение было позором для любой удачнинской дамы, а уж тем более для женщины её лет. Она стояла среди неотесанной команды корабля. Неужели она думала, что на фоне такой грубой компании она выглядит лучше? Если так, то она ошибалась; различия были ещё более смешными.

Затем он с отвращением увидел, что обветренный капитан корабля, который первым посмел оспорить приказ о казни, обнял Элис и притянул к себе. Она сопротивлялась? Нет. Она привычно прильнула к нему, положив голову ему на плечо. Когда она положила ладонь ему на грудь, до Геста дошло, что она состояла в интимной связи с этим мужчиной. Обычный речник, грубый и невежественный, спал с женой одного из самых видных торговцев? Это было невероятное оскорбление для него и его семьи. Он не сможет, не примет её обратно в свой дом и свою постель. Как эта грязная женщина может дать ему наследника, достойного имени Финбока? Он отречется от неё и расторгнет их брак.

Но не раньше, чем заявит свои права на половину её доли в городе. Он блуждал взглядом по Кельсингре, размеры её богатства потрясали его. Он чуть было не смеялся над своими былыми страхами. Вот они, его «захватчики», их наверно меньше двух дюжин. Ба, да пленники превосходят их числом! Он попытался быстро пересчитать группу хранителей, чтобы вычислить приблизительную долю Элис в богатствах города, но они тесно сгрудились вокруг алого человека, который вынес приговор калсидийцам. Один из них кричал что-то касательно суда над «иноземцами». Чепуха. У них не было никакой власти. Они, может быть, и были высокими, но их покрытые чешуей лица оставались все такими же молодыми, если не детскими.

Пускай и так, ему не стоило бояться их приговора. Он не причинил драконам никакого физического вреда, никто не смог бы доказать, что он когда-либо задумывал подобное. Поскольку он был торговцем из Удачного, то лишь Совет Удачного мог судить его. Эти люди, может быть, и одеты в элдерлингские одежды, но если они осмелятся судить его, то вскоре обнаружат, что против них встали Совет и все Торговцы Удачного.

Пусть притворяются, пока могут, они все ещё являются гражданами Дождевых Чащоб и подчиняются их законам. Они могут удерживать его силой, могут требовать выкуп у его семьи, но в конце концов они обнаружат, что их сборище неудачников не в состоянии противостоять объединенной экономической мощи Советов Дождевых Чащоб и Удачного. Если они полагают, что смогут поставлять отсюда сокровища и жить по собственным правилам, то они будут горько разочарованы, обнаружив, что весь судоходный водный путь восстал против них. Будучи молодыми и глупыми, они, вероятно, не знают, как обычно бывает. Ни Удачный, ни Трехог, ни Кассарик не ослабят свою хватку, которой они держат торговлю артефактами Элдерлингов.

С каждой минутой Гест обретал все больше уверенности в своем положении. Он был как раз на грани того, чтобы выйти вперед и потребовать признания его прав как Торговца из Удачного, когда четверо калсидийцев попытались бежать. Реакция красного дракона заставила их метнуться обратно, Гест быстро отошел от нарушителей так далеко, как мог. Если бы дракон решил убить кого-то из беглецов, то Гест не хотел, чтобы его с ними перепутали.

Волнения среди Элдерлингов Кельсингры стали стихать. Женщина рыдала, вцепившись в алого человека, в то время как дородный детина обнимал его за плечи. Казалось, кризис прошел, однако он не представлял, что это означало. Избегая калсидийцев, он отодвинулся к краю кучки пленных. Большинство из них молчали, хотя некоторые все ещё ныли или тихо ругались. Рабы присели на