Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Такое случалось раз или два, о чем тебе следует знать, матрос. Однако это не то, о чем мне хотелось бы думать, — говоря это Лефтрин не смотрел на неё. Он следил за пленниками Рапскаля, которые покинули пристань и столпились на берегу. Другие хранители начали собираться, на их лицах был заметен гнев и любопытство. Рейн и Малта тоже были здесь, Малта прижимала к груди своего ребёнка больше похожего на тряпичную куклу. Пленники смотрели на хранителей раскрыв рты, пораженные их видом не менее, чем видом драконов. Лефтрин обратил внимание, что большинство хранителей смотрели на Рапскаля, а не на приведенных им незнакомцев. Они смотрели на него, как на кого-то незнакомого, как будто они никогда не встречали его раньше. Возможно, так и было.

Рапскаль ходил взад-вперед перед пленными, приказывая им выстроиться в ряд. Даже тогда калсидийцы держались вместе. Когда все было сделано, как ему хотелось, Рапскаль наконец повернулся к другим хранителям. — Вот они! — Провозгласил он звонким голосом. — Вот те, кто осмелился ступить на нашу землю, чтобы пролить кровь драконов, чтобы убивать драконов как скот в обмен на золото. Драконы победили их и вынесли им приговор. Те, кто были признаны невиновными в нападении на драконов, могут быть выкуплены своими людьми. Те, кого не станут выкупать, останутся трудиться нам во благо в деревне на другом берегу реки. Те, кто восстали против драконов, пролили их кровь или напали на них, будут казнены теми, на кого они посягнули.

Среди собравшихся хранителей раздались возмущенные возгласы, а заключенные завопили от гнева и ужаса. Лефтрин остолбенел от страха. Казни?

Несколько заключенных кричали, что он обещал им, что они смогут жить в услужении у драконов. Один мужчина упал на колени с воплями и криками, что его заставили и у него не было выбора. Лефтрин сделал шаг вперед, а затем перешел на бег, увидев, что Рапскаль сложил руки на груди и его губы сжались в тонкую линию.

— В словах наших врагов нет правды! Я сказал то, что сказал, чтобы вы охотно привели сюда захваченные корабли. Человек, поднявший руку на дракона не заслуживает жить, не говоря о том, чтобы жить среди нас. Поэтому вы умрете.

— Нет! НЕТ! — прорычал Лефтрин и над собравшимися в мгновение ока повисла тишина. За ним следовала команда корабля, готовая оказать ему поддержку.

Хранители целялись друг за друга с круглыми от удивления глазами. Тимара, побледневшая под синей чешуей, сделала неуклюжий шаг вперед, двигаясь словно марионетка. Лефтрин остановил её жестом руки и она замерла с выражением муки в глазах.

— Торговцы так не поступают! — крикнул Лефтрин. Рапскаль перевел взгляд на капитана и его глаза запылали от возмущения, что его прервали. Тем не менее Лефтрин продолжал приближаться к Элдерлингам, сжав руки в кулаки. — Как ты можешь такое говорить, Рапскаль? Мы никогда никого не казнили! Пускай это делают в Калсиде или в порочной Джамелии. Мы никогда не мирились с рабством, так же как никогда не убивали в наказание за проступок. Если они совершили преступление, накажи их. Назначь цену, заставь их работать, пока она не будет выплачена. Мы приговаривали к изгнанию или к жизни в услужении. Но не к смерти! Откуда такие ужасные мысли? Кто дал драконам право быть судьями над человеческими судьбами?

Волна эмоций прокатилась по лицу Рапскаля. Его рот дрогнул и в следующий момент на Лефтрина смотрел испуганный мальчик. — Но ведь всегда было так, разве нет? Смерть в наказание за нападение на дракона? — спросил он в искреннем недоумении, красноречие покинуло его.

— Рапскаль, стой! — Тимара бросилась вперед и заключила его в свои объятия. — Не уходи. Останься с нами. Посмотри на меня. Ты — Рапскаль. Вспомни, кто ты такой!

Татс присоединился к ней и положил руку на плечо Рапскаля. Сильве шагнула вперед, за ней высокий Харрикин, и оба обняли Рапскаля. В следующий миг Рапскаль оказался в окружении хранителей, и каждый из них рвался прикоснуться к нему.

Лефтрин в замешательстве смотрел на эту картину.

— «Не уходи»? — пробормотал он себе под нос.

— Ты был прав, предупреждая его об опасности. Все это время.

Он вздрогнул от неожиданности и обнаружил, что Элис стоит возле него. Её серые глаза встретились с его собственными.

— Элдерлинг он или нет, но он провел слишком много времени в камне воспоминаний. Не то чтобы он утонул в них, но память у чужой жизни затмила его собственную. Я знаю этого человека. Который живет в Рапскале. Теллатор. Он был вождем Элдерлингов в те годы, когда они воевали со своими соседями. Он был страстным человеком. Страстным и безжалостным к тем, кто воевал против него. — Элис медленно покачала головой. — Нам хотелось бы верить, что Старейшие были мудрыми и добрыми существами, однако они все же оставались людьми.

— Я должен защищать драконов, — произнес Рапскаль. Он поглядел на встревоженные лица своих товарищей и добавил: — Что ещё остается нам делать с такими негодяями? Позволить им жить с нами? А может, отпустить их, чтобы они и дальше вынашивали планы, как напасть на нас? Нет, я не убийца, Тимара. Ты знаешь, что я даже не слишком хороший охотник. Но сейчас — что нам делать сейчас?

Узники, стоявшие поодаль отдельной группой, видели, что среди Хранителей произошел спор. Кто-то из них начал молить о пощаде, другие громко напоминали о том, что они — Торговцы, и только Совет имеет право судить их. Три человека попыталось сбежать, но Хеби остановила их громким ревом. Красная драконица лишь слегка раскрыла крылья и оскалилась на мужчин. Те отступили обратно к остальным узникам. Калсидийцы стали кругом, спиной к спине. Они были безоружны, но тем не менее не собирались сдаваться.

Лефтрин покачал головой.

— Что же нам делать? — тихо произнес он.

Этот мир выжил из ума.

Гест стоял среди пленных, наклонив голову и натянув капюшон плаща. На последнем отрезке пути по реке он восстановил права на отдельную каюту и те свои пожитки, которые уцелели. Большинство калсидийцев перешли на другой корабль, оставшиеся не собирались с ним спорить. Каким облегчением было надеть новую одежду и выбросить за борт изношенное тряпье. Большую часть яств и вина, принесенных на корабль Реддингом, употребили их калсидийские захватчики, однако кровать и постельное белье казались Гесту экзотической роскошью после тех ночей, что он спал трюме. Он все ещё должен был помогать работать на палубе и трудиться на камбузе,