Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Они готовили еду в проходе позади здания. Сердце её мучительно сжалось, когда она увидела, что хранители построили большой очаг из булыжника. Его топили плавником, который притаскивали с берега реки и готовили на нем дичь на вертелах. Она осознавала, что это необходимость, но ей было стыдно из-за беспорядка, который они устроили в нетронутом до их вмешательства городе. В этом Рапскаль был прав. Чем раньше они узнают как использовать этот город, тем лучше, и для них, и для города. Сейчас она скорее чувствовала себя участником вторжения варваров, чем поселенцем, восстанавливающим прекрасное место.

Элис открыла дверь из-за которой доносились звуки разговоров и запах еды и чуть не упала в обморок, почувствовав аромат чая. Она не пробовала чаю несколько месяцев! И хлеб, в корзинках на столе лежали буханки хлеба. Это было похоже на чудо. Она прошла мимо штабелей ящиков и бочек, припасов доставленных со Смоляного к столу. С облегчением она увидела несколько больших сундуков и чемоданов, скорее всего принадлежавших Малте.

Она пошла к Рейну, сидящему во главе длинного стола. Шесть хранителей столпились вокруг него, и Лектер рассказывал, как по пути в Кельсингру они спасали драконов от наждачных змей. Рейн подался вперед на столе — картина внимательного слушателя или очень уставший человек, который рухнул бы иначе. Элис решительно заговорила: — Достаточно! Пора отпустить этого человека к жене и ребёнку, они заслужили немного отдыха после такого путешествия. Завтра будет уйма времени обменяться новостями и историями.

— После того как вы призовете к нам драконов. — Вмешался Рейн.

Улыбки собравшихся у стола немного погасли.

— Я попытаюсь, — поспешно вызвалась Сильве. Остальные переглядывались. Их мысли были ясны Элис. Их Король и Королева желают говорить с их драконами, но никто не мог пообещать, что драконы придут.

— Дайте же бедному человеку отдохнуть! — настаивала она и воспользовавшись ситуацией Рейн встал.

— Собравшиеся хранители застонали предвкушая расставание с ним. — Я с радостью приму помощь с сундуками. — сказал он мягко и ответ не заставил себя ждать.

Воспользовавшись случаем Элис ускользнула от собравшихся. Её сердце забилось быстрее в предвкушении её собственного воссоединения. Она задержалась лишь для того, чтобы захватить плащ и выскочила за дверь.

Шел дождь, но холодно ей не было. Она подняла капюшон темно-синего плаща Элдерлингов, усыпанного по подолу желтыми звездами. Её ноги и стопы также были тепло укрыты одеждой Элдерлингов. Все это принесла ей Сильве, сказав, что все сочли нелепым, что она ходит в протекающих сапогах и рваном плаще в то время как на них теплая и нарядная одежда.

— Но… Я не настоящий Элдерлинг, как остальные из вас, — сказала она. Это было её самое явное признание кому-либо, насколько посторонней она стала.

Сильве нахмурилась, наморщив чешуйчатый лоб: удивление на её лице сменилось раздражением. — Рапскаль, — она недовольно вздохнула. — Вспомни какие глупости он говорит и скажи мне, стоит ли их принимать всерьёз. Не Элдерлинг… Хм. Полагаю, формально он был прав. Но прав только в том, что у тебя нет дракона, который мог бы потребовать немедленно выполнить его нелепое поручение. Но не сомневаюсь, что Синтара сделает это без колебаний. Ради бога, Элис, ты прошла с нами весь этот путь и столько сделала для нас. Думаешь без тебя мы бы оказались здесь? Посмели бы поверить, что это место вообще существует? Посмотри, я выбрала одежду для тебя, эти цвета будут тебе к лицу. Я видела, что ты носишь элдерлингское платье, которое подарил Лефтрин, так почему бы тебе не одеваться как одна из нас?

Элис не нашлась что ответить. Не понимая, чувствует себя пристыженной или польщенной, она взяла наряды из рук Сильве. И одела их на следующий же день.

Сейчас, шагая по ветреным улицам она поплотнее завернулась в плащ, и это было словно она укуталась в дружбу Сильве. Зима ослабила свою крепкую хватку и последние несколько дней были почти весенними, но каждый вечер снова становилось холодно и в городе поднимался ветер.

Улицы Кельсингры не были похожи на улицы ни одного другого города в мире. Она быстро шла в одиночестве, единственная живая душа на главной улице, достаточно широкой, чтобы на ней разошлись два дракона. По обеим сторонам возвышались строения, череда домов, лестницы, галереи и входы которых были созданы исходя из размеров драконов. Пустые и темные, широкие улицы до сих пор были наполнены воспоминаниями об Элдерлингах и иногда, драконах, залитых светом. К воспоминаниям об этом свете добавлялся свет падавший из просыпавшихся городских окон, теперь белые, теперь золотые, теперь бледно-голубые. Несколько самых высоких зданий мягко светились, выполняя в городе роль сигнальных башен. Она повернула лицо в сторону берега реки.

Она видела Лефтрина с берега, прокричала приветствие и прочитала на его лице все, что хотела бы услышать от него. Он огляделся вокруг, раздираемый конфликтом между долгом и страстным желанием, и вдруг она поняла, что не хочет быть кем-то, ради кого ему придется принимать подобное решение. Сейчас он должен думать только о своем корабле, а не отвлекаться на организацию её подъема на борт.

Она вспомнила, как её затруднительное положение разрешил голос Элдерлинга Малты. — Элис? Элис Финбок? Это ты? — Она была удивлена и польщена, тем что король и королева Элдерлингов посчитали нужным приехать в Кельсингру. Но после того, как она разглядела изможденное лицо женщины и её скелетоподобного ребёнка, на неё нахлынули совсем другие чувства. Занявшись ими она только раз оглянулась на Лефтрина и с гордостью отметила облегчение на его лице. Она подняла руку и неохотно помахала ему, прощаясь и увидела, как он помахал в ответ. а потом она покинула порт, чтобы проводить Малту, Рейна и их ребёнка ко всем удобствам, которые могла предложить.

Им с Лефтрином были не нужны слова. Это было что-то новое: мужчина, который полагал, что она сама знает, что делает и был готов подождать её. На её лице заиграла улыбка. Она была не готова ждать дольше.

Она поднялась на один из холмов Кельсингры и внезапно, увидела раскинувшуюся перед ней панораму берега реки так, словно это была Джамелийская кукольная пьеса. Хранители одолжили гирлянды из светящихся сфер, украшавших некоторые из самых ухоженных садов. Сферы сияли золотистым и алым светом и блики от их лучей падали на стремительные воды реки. Она замерла, никогда не видела она ничего подобного. Желтый свет отражался от палубы Смоляного, порождая сияние вокруг корабля растворявшееся во мраке ночи. Люди двигались в этом сиянии словно силуэты в театре теней. Команда перекликалась