Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Тилламон придерживая шаль на плечах, свободной рукой прикрыла глаза и кивала на каждое слово. Её щеки порозовели от возбуждения и холодного ветра. А может ещё от чего-то? Последнее время Хеннеси был более общителен и словоохотлив чем обычно. Лефтрин опасливо взглянул на Рейна, раздумывая, не заметил ли Элдерлинг, что первый помощник, возможно, был слишком фамильярен с леди. Но если Рейн и заметил, его возражения потонули в неожиданном пронзительном плаче его сына.

— Черт возьми, — тихо сказал он и покинул капитана.

Лефтрин мог почувствовать влияние которое оказывал плачь ребёнка на команду. Он подумал не было ли причиной то, что похоже он терзал живой корабль. Дрожь беспокойства, скорее всего не заметная для некоторых членам команды, но безусловно лишавшая его присутствия духа, пробежала по кораблю. Словно в ответ, вверху Спит опустил одно крыло, чтобы закружиться, спускаясь при каждом обороте. Из всех драконов которые могли проявить интерес к их возвращению, Спита он хотел видеть последним. Он был таким, как его описал Хеннеси: полоумный, когда они впервые встретили драконов, и подлый с тех пор, как обрел собственный разум. У него был непредсказуемый характер и Лефтрину казалось, что он самый импульсивный из всех. Похоже, даже более крупные драконы обходили его стороной, когда он был в плохом настроении.

Пока он наблюдал, Спит прекратил кружить над Смоляным и быстро полетел вниз по реке. Лефтрин понадеялся, что он заметил какую-то добычу и что он поохотится, убьет и оставит их в покое. Но через мгновение он услышал отдаленные крики и понял, что Спит теперь кружит над лодкой из Удачного, которая упрямо преследовала их. Лефтрин мрачно усмехнулся. Не такой добычи он желал Спиту. Что ж, им было любопытно, во что превратились береговые драконы покинувшие Кассарик летом. Пусть посмотрят хорошенько, во что превратился один из них.

Спит спустился ещё на один виток, сузив круг так, что ни у кого не осталось сомнений, что именно стало объектом его интереса. Лефтрин наблюдал с удивлением, смешанным с тревогой как отдаленная палуба лодки преследователей внезапно заполнилась человеческими фигурами. Он не мог различить, что именно они кричали. С самого начала преследования они держались на расстоянии от Смоляного, не отдаляясь но и не подходя ближе по вечерам, чтобы пришвартоваться рядом с ним. Они придумали этот карантин, не Лефтрин, но он решил не нарушать его.

Теперь, когда Спит кружил над ними так близко, он пожалел об этом решении. Вне зависимости от их первоначальных намерений это были такие-же люди и купцы. Теперь он хотел бы знать, кто ведет лодку из Удачного и что у неё за команда. Он хотел бы, чтобы у него была возможность предостеречь их от того, чтобы провоцировать драконов. Они больше не были привязанными к земле попрошайками, как раньше.

— Я никогда не думал, что они проследуют за нами так далеко вверх по реке. Я был уверен, что они отстанут по пути.

Хеннеси присоединился к нему на крыше рубки. Когда младенец начал плакать, Тилламон поспешила проверить, не сможет ли чем-то помочь Малте, оставив первого помощника вспомнить о своих обязанностях на корабле. Лефтрин посмотрел на него. Он знал Хеннеси ещё с тех пор, когда тот был на корабле не больше чем затычка для шпигата, когда сам Лефтрин впервые сам поднялся на борт, чтобы разделить этот невысокий статус. Не было ли в его глазах огонька, которого никогда раньше там не было? Трудно сказать. Прямо сейчас он напряженно вглядывался в драму, разворачивавшуюся ниже по реке.

— Кто мог бы предугадать это? Никто. — Лефтрин задумался, не пытается ли он снять с себя ответственность. На палубу вышел человек и принял позу, которая безошибочно выявила в нем лучника. Они были слишком далеко, чтобы предостерегающий крик донесся до человека на палубе или до кружащего дракона. Они лишь могли наблюдать как надвигается катастрофа.

— Ох, не делай этого… — простонал Хеннеси

— Слишком поздно. — Лефтрин не мог различить пущенную стрелу, но он отследил её по ответу Спита. Дракон легко увернулся, а затем взмыл вверх, мощно работая крыльями чтобы набрать высоту.

Глупцы на лодке из Удачного радовались, думая, что отбили атаку дракона. Но Спит, поднявшись неистово призывно заревел. Непривычная дрожь пронзила живой корабль, Лефтрин увидел, что Хеннеси почувствовал её так же как и он сам. Быстрее чем кто-то из мужчин смог это прокомментировать, отдаленные ответные крики раздались с разных сторон. Затем, долю секунды спустя, пол дюжины драконов, включая сверкающего Меркора и мерцающую Синтару появились в поле зрения. Кто-то прилетел из города, кто-то просто появился в небе, как если бы облака скрывали их. Кало, черный, похожий на грозовое облако и такой же угрожающий, устремился к кружащему с воплями Спиту.

— Словно вороны собираются напасть на орла, — сказал Хеннеси и через мгновение стало ясно, что он прав. Вместо одного дракона кружащего над несчастным кораблем преследователи формировали целое облако в форме воронки. Лефтрин от удивления задержал дыхание. Как они выросли с последнего раза когда он их видел и как способность летать изменила их! Он чувствовал благоговейный страх от того, что бесстрашно ходил среди этих грозных существ, что лечил их раны и говорил с ними. Глядя на них теперь, мерцающих и сверкающих даже в тусклом свете пасмурного дня, он прослеживал их изменения, от ущербных израненных существ, которых он пас, до острых словно кинжалы хищников, невероятной силы.

На корабле под ними люди выкрикивали друг другу предостережения и команды. Их лучник стоял в напряжении, положив стрелу на лук, готовый стрелять, если один из драконов опуститься на расстояние выстрела. Лефтрин слышал как перекликаются драконы — громкий рев, отдаленные громовые раскаты, пронзительные крики.

— Они не согласны в чем-то, — предположил Хеннеси.

— Эти драконы… ты можешь позвать их? Может кто-нибудь здесь заставить одного спуститься к нам? — К ним присоединилась Малта. Лефтрин повернулся чтобы посмотреть на неё, удивленный тем, что в разгар преследования драконами другой лодки, она могла думать лишь о своем ребёнке. Потом он по-настоящему увидел её и его сердце переполнило сочувствие.

Женщина Элдерлинг выглядела ужасно. Человеческие краски покинули её лицо, а покрытие из голубоватых чешуек делало её серой, словно кто-то разукрасил камень. Около рта и под глазами появились морщины. Её волосы были расчесаны, заплетены и сколоты. Они были чистыми но не блестели. Жизнь покидала её.

Боюсь, что не могу