Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

ее рук темноволосой сестрой, сидевшей посредине заднего сидения, которая наклонилась к ней и сильно хлестнула ее по щеке, так что она свалилась на колени женщины, на которую опиралась. Ее рука дернулась к ударенной щеке помимо ее воли. Дольше притворяться было глупо.

«В этом не было необходимости, Кэтрин», – произнес скрипучий голос над ней. Его владелица снова подняла ее в вертикальное положение. Она все-таки смогла удержать голову, но, как оказалось, чуть склоненной набок. Кэтрин. Должно быть это Кэтрин Алруддин. Красная. По какой-то причине, ей показалось важно узнать имена своих похитителей, хотя она и не знала ничего об этой Кэтрин, кроме ее имени и цвета Айя. Сестра, на которую она свалилась, была светловолосой, но ее скрытое тенью лицо было незнакомо. – «Думаю, ты дала ей слишком много отвара корня вилочника», – продолжила женщина.

Ее охватил озноб. Так вот, что в нее влили! Она попыталась припомнить все, что рассказывала Найнив об этом мерзком отваре, но соображала она пока еще туго. Но уже лучше. Она была уверена, что Найнив говорила, что через какое-то время все полностью пройдет.

«Я дала ей верную дозу, Фелаана», – сухо ответила ударившая ее сестра, – «и как ты видишь, он действует точно так, как нужно. Я хочу, чтобы к моменту нашего прибытия, она смогла передвигаться самостоятельно. Я не собираюсь снова ее тащить на себе», – закончила она, метнув взгляд в сторону Сестры, сидевшей слева от Эгвейн. Та кивнула головой, украшенной большим числом косичек с бусинками, которые тихонько щелкнули. Это же Приталль Нербайян. Желтая, которая всегда старалась избегать обучения послушниц и Принятых, и почти не скрывала это от своих учениц, когда ее все равно заставляли этим заниматься.

«А если мой Гаррил ее понесет, то это будет неуместно, так?» – холодно констатировала она. Не просто холодно, леденящим тоном. – «По мне, если она сможет идти самостоятельно, то я буду только рада, но, в противном случае, будет так. Я с нетерпением жду момента, когда смогу сбыть ее другим. Как ты не хочешь ее нести на себе, Кэтрин, так и я не хочу всю ночь охранять ее камеру». – Кэтрин покачала головой.

Значит – тюрьма. Ну да. Ее запихнут в одну из этих крошечных, мрачных клеток на нижнем подземном ярусе Башни. Элайда объявит ее самозваной Престол Амерлин. Наказание за это смерть. Странно, но никакого страха не было. Возможно, это зелье так действует? Смогут ли Романда с Лилейн договориться, выбрав новую Амерлин после ее смерти? Или продолжат борьбу друг с другом до тех пор, пока восстание не потерпит поражение, и сестры не бросятся назад в объятья к Элайде? Печально. Смертельно печально. Стоп. Если она смогла почувствовать горе, значит, корень вилочника не подавляет эмоции, тогда почему ей не страшно? Она потрогала пальцем свое Кольцо Великого Змея. По крайней мере, она попыталась, но обнаружила, что оно пропало. Внутри вспыхнул ослепительный гнев. Они могут казнить ее, но они не смогут отрицать того, что она Айз Седай.

«Кто меня предал?» – спросила она, отметив, что голос звучит равнодушно, и даже холодно. – «Это уже ни на что не повлияет, поскольку я ваша пленница». – Сестры уставились на нее так, словно удивились, что она умеет говорить.

Кэтрин слегка наклонилась вперед, подняв руку. Глаза Красной превратились в щелки, когда Фелаана перехватила ее руку прежде, чем удар достиг цели.

«Ее без сомнения казнят», – твердо заявила женщина своим скрипучим голосом, – «но она воспитанница Башни, и ни одна из нас не в праве ее бить».

«Убери руку, Коричневая», – прорычала Кэтрин, взвизгнув, ее тут же окутал свет саидар.

Немедленно каждая из женщин в карете, кроме Эгвейн, засияла Силой. Они таращились друг на друга как дикие кошки, только что не шипели и не пускали в ход когти. Но не все. Кэтрин и Сестра повыше, сидевшая сбоку от нее, ни разу не посмотрели друг на друга. И перевес, судя по всему, был на их стороне. Что, во имя Света, здесь происходит? Враждебность, повисшая в воздухе, была такой сильной, что ее можно было резать как хлеб.

Через мгновение, Фелаана отпустила запястье Кэтрин и откинулась назад, но никто и не подумал отпустить Источник. Эгвейн внезапно решила, что никто из них не хочет быть первой. Их лица в бледном лунном свете выглядели спокойными, но Коричневая схватилась за шаль, а Сестра, сторонившаяся Кэтрин, не переставая, разглаживала свою юбку.

«Думаю, пора», – сказала Кэтрин, сплетая щит. – «Мы же не хотим, чтобы ты выкинула какую-нибудь глупость…» – Ее улыбка не предвещала ничего хорошего. Эгвейн только вздохнула, когда плетение отсекло ее от Источника. И так сомнительно, чтобы она смогла обнять саидар, но даже если бы она попыталась, против пяти готовых использовать Силу Сестер, она продержалась бы не дольше секунды. Ее спокойная реакция, кажется, разочаровала Красную. – «Возможно, это твоя последняя ночь в жизни», – продолжила та. – «Я ни капли не удивлюсь, если Элайда прикажет тебя укротить, а утром отрубить голову».

«Или даже ночью», – кивнув, добавила ее долговязая компаньонка. – «Думаю, Элайда с нетерпением ждет тебя в гости». В отличие от Кэтрин, она просто констатировала факт, но, без сомнения, она тоже была Красной. И она с подозрением поглядывала на остальных женщин, словно подозревала, что те могут что-то предпринять. Очень странно!

Эгвейн сдержалась, отказавшись им отвечать, хотя они этого ждали. Кэтрин – уж определенно. Она собиралась с достоинством пойти на плаху. Неизвестно, хорошей или плохой она была Амерлин, но умрет она достойно, как и подобает настоящей Престол Амерлин.

Заговорила женщина, сидевшая в сторонке от Красных, и ее арафельский акцент позволил Эгвейн вспомнить, кому принадлежит это жесткое, узкое лицо, едва различимое в лунном свете. За Беришей Теракуни – Серой Сестрой, за которой закрепилась репутация строгой, часто даже весьма строгой, ревнительницы закона… записанных законов, естественно – никогда не замечалось излишнее милосердие. – «Ни сегодня ночью, ни завтра утром, Барасин. Если только Элайде не вздумается вызывать Восседающих посреди ночи, а они пожелают придти. Данный случай требует созыва Высшего Суда, а на это уйдет никак не пара минут, и даже часов. И что мало для меня удивительно, Совет Башни не столь уж услужлив, чем хотелось бы Элайде. Девочку будут судить, но, думаю, Совет Башни соберется тогда, когда выберет сам».

«Совет прибежит по первому зову Элайды, иначе она всем назначит наказания, которые