Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Конечно, сударь. — Чед поклонился и, положив на край стола небольшой сверток, взял поднос. — Вот это только что вам принесли, и посыльный сказал, что вам следует срочно его вскрыть. Что-то насчет того, что содержимое может испортиться. О! И тут ещё пакет от торговца чаем.

Чед уже направился к двери. Гест нахмурился сильнее. В новом пакете, наверное, будет остаток заказанного сыра. Его надо отнести прямо на кухню. И ещё чай? Может, они по ошибке отправили его заказ два раза? Дверь за Чедом закрылась, а его желудок недовольно забурчал.

Гест взялся за непомеченный пакет, который Чед назвал срочным. Для сыра он слишком маленький: в мятую бумагу было небрежно завернуто что-то небольшое, поверх бумаги была завязана бечевка. Возясь с узлами на бечевке, он бросил взгляд на новый чай. Этот был аккуратно упакован в красивую синюю бумагу, а на сургучной печати оттиснута марка торговца. Совсем не похоже на тот первый пакет с чаем…

Из свертка вывалилось ухо. Гест вскрикнул от потрясения и отвращения и шагнул прочь от стола, но жуткое любопытство все же пересилило, заставив его приглядеться. Серег на ухе не было — но там осталось множество отверстий. Это ухо могло принадлежать только одному человеку. Он рефлекторно разжал руку со смятой бумагой, и тут заметил, что её обратную сторону покрывает тонкая паутина букв. Он заставил себя расправить лист и прочел написанное на нем послание.

«Советую тебе разыскать твоего раба и мой товар. Не надейся, что твои уши или твоя жизнь остаются в большей безопасности, чем был твой наемник. Тебе понравился чай? Я в любую минуту могу тебя убить. Прими это как предвестие того, что станет с тобой, если ты и дальше будешь мне противиться».

Жуткий спазм разодрал его внутренности, и он рухнул на колени, выворачиваясь наизнанку.

— Отравлен! — прохрипел он. — Отравлен!

Но его некому было услышать.

* * *

Седьмой день месяца Рыбы — седьмой год Вольного союза торговцев от Эрека из Трехога

Рейалу, исполняющему обязанности смотрителя голубятни в Удачном.

Личное послание тебе, племянник. Как странно так к тебе обращаться!

Здешний почтмейстер, кажется, наконец понял, что я кое-что понимаю в уходе и кормлении голубей. Вчера он предложил перевести меня в качестве смотрителя в Трехог. Я подумываю о том, чтобы принять его предложение. Хотя Детози храбрится, я знаю, что она боится переезда в Удачный. И я готов признать, что нахожу этот город птичьих гнездовий гораздо более милым, чем ожидал.

Но если я займу место здесь, то придется признать, что моё место в Удачном освободится. А я имею право назвать того подмастерья, который займет моё место и будет заботиться о моих птицах.

И это, конечно, будешь ты.

Отправь мне личное сообщение и дай знать, как ты на это смотришь. Если ты примешь это предложение, то будет ожидаться, что ты осядешь в Удачном навсегда.

Помни: ничего ещё не решено, так что никому ни слова. И хорошенько подумай, прежде чем отправить мне ответ.

Твой дядя Эрек

Глава 15

СТРАННЫЕ ПАРТНЕРСТВА

— Я здесь и готов слушать.

Лефтрин сложил руки на поцарапанной столешнице камбузного стола. Он попытался вспомнить, случалось ли прежде Беллин просить, чтобы он поговорил с ней без свидетелей. Похоже, что нет. Он пытался сохранять спокойствие, но опасался того, что она ему скажет. Вдруг она больна? Вдруг болен её муж Сварг — и пытается это скрывать? Оба они люди крепкие. Мысль о том, что одному из них могли угрожать, заставила его опасаться — не только за своих друзей, но и за свой корабль. Команда живого корабля обычно оставалась на борту всю жизнь. Потеря одного члена команды очень растревожит «Смоляного». Лефтрин попытался не спешить с самыми неприятными выводами, но когда Беллин тихо закрыла на задвижки обе двери, ведущие на камбуз, и поставила на стол кружки с кофе, у него от нехороших предчувствий сосало под ложечкой.

— Мне надо сказать вам две вещи, — начала она без всяких предисловий. — Обе меня не касаются, а одна, возможно, не касается и вас тоже. Но все, что происходит на палубе «Смоляного», затрагивает нас всех, и как член команды я считаю себя вправе высказаться. Может, это даже мой долг.

От испуга он содрогнулся всем телом.

— Кто-нибудь болен? — вопросил он.

— Ха! — вырвался у неё резкий смешок. Она усмехнулась и, сохраняя на губах улыбку, сказала: — Некоторые называют это болезнью, и лично я не стала бы спорить. Видела, что и вы подхватили эту заразу не так давно.

— Беллин! — предостерегающе бросил он, и она погасила улыбку.

— Капитан, Хеннесси влюбился. В Тилламон Хупрус — женщину, которая гораздо выше его по положению. Решила, что вы, как капитан, должны об этом узнать. Не знаю, как Рэйн Хупрус отнесется к тому, что его сестра путается с простым матросом. У нас тут дружная команда, и даже в трудные времена мы всегда держались друг за друга. Так что когда на борт пытается пробраться неприятность, нам лучше сбросить её, пока она не поставила на палубу даже ногу.

Лефтрин воззрился на Беллин, а потом перевел взгляд на черную поверхность кофе. Он пытался соображать. Такую новость он совершенно не ожидал услышать. Хеннесси влюблен? Это само по себе достаточно плохо. То, что Хеннесси волочится за женщиной — за пассажиркой его судна, — ещё хуже. Особенно за благородной женщиной из семейства, которое только что профинансировало пополнение судовых запасов.

Он глубоко вздохнул и мрачно сказал:

— Я этим займусь.

Это была его обязанность, и он это понимал. Вот только ему хотелось бы знать, как именно это сделать, какую тактику избрать. Наверное, сначала следует переговорить с Хеннесси. Если им руководит его нижняя головка, то это одно дело: Лефтрин прекратит подобное, не задумываясь. А вот если у Хеннесси затронуто сердце… Он подумал о том, какие чувства будит в нем Элис, и вспомнил к тому же, как сурово говорил с ним Седрик, запрещая её любить. Тогда это его не остановило.

— И ещё одно, капитан. Он ей тоже нравится. По-настоящему нравится. Я видела, как она вчера поздно вечером сидела со Скелли на палубе. При таком свете они казались ровесницами, а когда я к ним подошла, то и разговаривали они, как ровесницы. Разговор шёл о парнях. — Беллин тряхнула головой