Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Гест ускорил шаги. Ему страшно хотелось оглянуться, проверить, не увидел ли его тот человек и не идет ли он за ними следом. Однако он не решился этого сделать. Этот взгляд за спину может оказаться как раз тем, что привлечет к нему внимание убийцы. Его улыбка стала напряженной.

— Знаешь, я давно не бывал на улице Дождевых чащоб. Давай немного походим там по магазинам, а уже потом выпьем чаю.

— Какой ты сегодня непостоянный! Но если хочешь, можно начать с улицы Дождевых чащоб, — легко согласилась она.

Гесту просто хотелось уйти с Большого рынка, оказаться подальше от калсидийца. Внезапно он решил, что лабиринт маленьких дорогих магазинчиков, которыми изобиловала улица Дождевых чащоб, идеально подходит для того, чтобы они могли там затеряться. Они вышли на улицу Дождевых чащоб, и, позволив матери замедлить шаги, чтобы рассматривать магазинчики и их товары, он обернулся в ту сторону, откуда они пришли. Никакого признака калсидийца. Превосходно. Однако у него все равно найдется что сказать своему, так называемому, наемнику. Тот обещал сделать дело быстро и тихо. Надо будет вернуть себе часть денег в качестве неустойки. Хорошо, что у самого Геста острый взгляд, и он достаточно сообразителен, чтобы избежать опасности.

Скрывшись от мстителя, он разрешил себе отвлечься на магические товары улицы Дождевых чащоб. Это была именно та улица, с которой возник Удачный. Именно сюда надо было приходить, чтобы купить товары, привезенные из Дождевых чащоб: благовонные кристаллы с вечными ароматами, музыкальные подвески, исполняющие бесконечные и никогда не повторяющиеся мелодии, предметы, изготовленные из светящегося джидзина, и сотни других волшебных вещей. Здесь также можно было найти неслыханные находки — часто по неслыханным ценам. Емкости, которые нагревали или охлаждали то, что в них оказывалось. Статуэтку, которая каждый день пробуждалась младенцем, старела в течение дня и «умирала» поздним вечером дряхлым старцем, только для того, чтобы заново родиться с рассветом. Летние гобелены, пахнувшие цветами и приносившие тепло в комнату, где их повесили. Предметы, которых больше нигде в мире не было, и которые невозможно было повторить.

И, конечно же, свитки и книги. Он потерял счет, сколько раз ему приходилось их оплачивать, когда Элис удавалось их здесь найти. Эта проклятая женщина и её одержимость драконами и Старшими! Только посмотрите, сколько неприятностей она ему принесла. Но если она и правда имеет права на новый город… Ну, возможно, она стоит того беспокойства, которое ему доставила.

Гест с матерью бродили по торговой улице, обсуждая предлагаемые товары. Его мать купила колечко, которое изменялось в соответствии с фазами Луны, и шарф, у которого была теплая сторона и прохладная сторона. Уплаченные ею деньги заставили Геста содрогнуться, однако он не пытался её отговорить. В конце концов, они отыскали ту самую чайную и с удовольствием там перекусили. Чай оказался действительно настолько хорош, как она обещала, так что Гест распорядился, чтобы несколько сортов доставили ему домой. Отдохнув, они принялись за покупки всерьез. Они зашли в несколько ателье, где Гест позволил матери принимать все решения относительно того, что будет для него приобретено. В каждом случае портной по прежнему опыту знал, что следует ждать, какие распоряжения Гест позднее сделает относительно изменений в тканях, цветах и фасонах. Он очень придирчиво относился к своей одежде, а так как редко проводил с матерью много времени, та и не рассчитывала увидеть на нем те наряды, которые она выбрала.

Они зашли в новую сырную лавку, о которой она слышала, и на этот раз оба сделали покупки, которые будут доставлены к ним домой. Его мать настояла на том, чтобы они пошли выбирать «подарки той изменнице, на которой ты женился», и продемонстрировала свое презрительное отношение к Элис, выбрав аляповатые шарфы, дешевые блестящие украшения и шляпы, которые больше подошли бы старой вдове, а не такой молодой женщине, как Элис. Гест уступал ей во всем. Он не собирался брать с собой этот ворох безделушек. Элис не заслужила никаких подарков. Он приедет в Дождевые чащобы, заявит свои права на неё — и не позволит кому-то или чему-то его остановить. У него на неё совершенно законные права. Она — его жена, и он намерен добиться соблюдения брачного контракта, который они оба подписали. Он положит конец её идиотскому объявлению свободы и восстановит свое право на ту долю в городе, которая ей причитается. Вот и все.

— Не скрипи зубами, милый. Это ужасно неприятный звук, — заметила его мать.

— Наверное, я просто немного устал. Поедем домой?

Она приказала кучеру завезти его домой. Войдя в дверь, он обнаружил, что его покупки уже доставлены, и отправил чай и сыр на кухню, распорядившись, чтобы ему немедленно принесли чайник с горячим чаем. Он прошел в кабинет, составил списки различных изменений для каждого из портных, и кликнул одного из слуг, чтобы тот отнес эти записки по адресам. Крайне досадно, что приходится брать все эти организационные мелочи на себя, но Реддинг тут совершенно безнадежен, а Чед встал бы навытяжку и принялся бы задавать вопросы по поводу каждой мелочи. В отличие от Седрика, который часто раньше самого Геста знал, чего именно тот хочет. Тупой Чед.

В дверь постучали, и Чед принес поднос с чаем и сладким печеньем.

— И мне хотелось бы напомнить вам, сударь, что сегодня попозже зайдет лекарь, чтобы посмотреть, как ваша рука.

— Отлично. Оставь меня.

Короткий зимний день подходил к концу, начался дождь, который собирался целый день. Он налил себе чашку нового чая и, держа её в руках, отошел к окну, чтобы выглянуть в сад. Неопрятный, потемневший и унылый. Он дернул шнурок, и занавеска опустилась. Переместившись на свое любимое кресло у огня, он начал неспешно пить чай. Вкус был достаточно хорошим, но не таким превосходным, как на рынке. В нем ощущалась нотка сладости, оказавшаяся не совсем приятной. Сделав ещё глоток, он покачал головой. Идиот-повар испортил напиток — добавил в него меду или ещё чего-то. Он поднял крышечку чайника и принюхался: да, там было что-то ещё. Внезапно к горлу подступило нечто мерзкое.

Он хмуро сдвинул брови — и тут в дверь снова постучали.

— Войди! — крикнул он и, увидев Чеда, тут же приказал: — Отнеси это обратно на кухню и скажи повару, что стоимость испорченного им чая будет вычтена из его жалованья. Пусть заварит другой, в чистом чайнике — и не