История про одолженную жизнь. Том 3 (СИ) - Иванов Александр Анатольевич

Впрочем, Софье не четырнадцать лет, уж как-нибудь переживет.

— Очень нехорошо получилось, конечно, — сказала «матушка», когда они с «папаней» усадили Софью на стул, — так порядочные люди не поступают, но твоя жизнь на этом не заканчивается, будет еще у тебя радость любви…

— Уже ничего не будет…тетя, — как-то больно уж спокойно сказала кузина, взглянув на «матушку», — уже ничего не будет… я беременна!

Сказав это, она натурально завыла.

Занавес! Дожидаться, когда их поженят официально, голубки явно не посчитали нужным, как и предохраняться… Но тут уж «сама дура», ведь о своем здоровье кузине стоили бы позаботиться самой. Впрочем, подобного исхода своей помолвки она явно не ожидала. Это будет ей хорошим уроком, как и всем прочим.

— Дядя, тетя…сделайте что-нибудь…, пожалуйста! Я люблю…его! — продолжала выть Софья

— Кайа, — обратилась ко мне матушка, — тебе пора идти отдыхать, завтра рано вставать

— Да, спокойной ночи, мам, пап…, — согласился я и погладив по голове кузину, добавил, — все будет хорошо, Софья, все будет хорошо

После чего, покинул столовую, отправившись спать.

Это происшествие, при всей своей незначительности для меня, будет еще иметь, я уверен, далеко идущие последствия. Имела место быть договоренность, которую другая сторона разорвала самым грубым способом. «Папаша», уж не знаю, как, но будет вынужден что-то предпринять в ответ, иначе и быть не может. Иначе это непременно станет потерей лица для всего Семейства. Впрочем, это его трудности, чего мне-то о них переживать?

— Что-то случилось? — спросила «матушка», оторвавшись от чтения

— Нет…нет, все в порядке, — ответил я, покачав головой

Мне кажется, «матушка» не будет присутствовать на сегодняшних похоронах не только потому, что чувствует себя не слишком хорошо, хотя и поэтому тоже, все-таки она весьма бледная…

— Мам, я сегодня всю ночь думала, — начал я, — о том, что папа мне сказал вчера за ужином…ну, что мы все переезжаем обратно в Имение…

Я замолчал.

— И? — «матушка» хотела продолжения

— Позволь мне, пожалуйста, остаться дома до весны и не переезжать вместе с вами Имение…у меня нет сил видеть все те лица… Пожалуйста, мам, я тебя очень прошу

Вчера «папаня» заявил, что в связи с изменившимися обстоятельствами, мы должны вернуться в Имение, чего лично я делать не желаю категорически.

— Я тебя прекрасно понимаю, Кайа. И сама хотела попросить тебя пожить в том доме. Однако, совсем одну оставить тебя жить мы с папой не можем, ты еще не воспитана нами должным образом. В конце-концов, для своего брата в этой жизни ты, помимо нас, практически единственная опора, — ответила матушка, погладив свой живот, — давай поступим следующим образом: два дня в неделю ты будешь жить в Имении, а пять в том доме, хорошо?

— Хорошо, мам, — согласился я

— Ну и славно, — ответила та

Матушка меня подозревала и опасалась того, что я могу как-то навредить ее сыну, но виду, естественно, не подавала. Так что ей, очевидно, будет спокойнее, ежели я буду как можно дольше — как можно дальше от нее. Под неусыпным надзором ее прихвостней, само собой.

Позже. В Имении Семьи Кайи. В церкви. Отпевание.

Я, если честно, рассчитывал наблюдать невообразимую помпезность и роскошь в самом ультимативной ее форме. А также, орды тех, кто придет проститься с усопшими братьями. Ну, и все прочие атрибуты неслыханного богатства и власти.

Однако, в реальности все происходило не совсем так. Вернее, совсем не так.

Сегодня совершенно не было журналистов. Вообще, ни единого. Абсолютно приватное мероприятие. А ведь, помнится, когда Семья собиралась здесь же в прошлый раз, проводить, махая белыми платочками и утирая слезки с глаз, свою «любимую» дочь в «страну вечной охоты», журналисты были, причем их было много. А уж какой справили для меня великолепный белый гроб, осыпанный лепестками роз, а я, возьми, да и испорти людям светлый праздник, своим явлением в мире живых!

Интересно, что случилось с тем сгоревшим телом, что выдавали за мое? Неужели просто вытряхнули из гроба за оградой Имения?

Не было и огромных толп, страждущих попрощаться с усопшими. Была лишь наша Семья, практически в полном составе (за исключением тех, конечно, кто не мог явиться по уважительным причинам, вроде «деда»), а также представители близких друзей и союзников нашего Семейства, которых «папаша» встречал лично, выслушивая от них соболезнования, но таковых набралось едва ли с десяток. Ну, и конечно, был представитель от царской Семьи, мне не знакомый.

И совершенно никакой охраны, ну кроме Николая Семеновича, неотлучно бывшего сейчас рядом с «отцом» (этот тип, после того, как «папаша» стал Главой, пошел на повышение, кажется). Вернее, охрана была, конечно, ее просто не могло не быть, особенно учитывая последние события, однако ее не было видно взглядом ни около церкви, ни в ней самой.

К моему огромному облегчению, никто из родственников, даже «бабка», рыдавшая сейчас у гробов своих сыновей, не стал закатывать скандала при виде меня. Мы подчеркнуто игнорировали друг друга. Я не существовал для них, а они — для меня.

Теперь, стоя в церкви рядом с «отцом» и слушая батюшку, я понял, когда и в чем сильнее всего проявляются различия между обычными людьми, обывателями и…не совсем обычными. Такими, как Семейство Филатовых.

И нет, не только и столько в дорогих машинах, не в запредельно роскошных домах, не в стильных дизайнерских шмотках, нет…

Сильнее всего эта разница ощущается на ритуальных сборищах, вроде сегодняшних похорон. В той жизни мне доводилось, хоть, к счастью, и не слишком часто, бывать на похоронах. И смею заверить, что атмосфера, царившая там, разительным образом отличалась от здешней. Я будто вживую оказался сегодня на похоронах мафиозных боссов из кинофильмов. Не внешне, но по своему духу.

Вроде бы, все как у людей: и покойник имеется, даже три (трое из ларца, блин), и рыдавшие женщины (помимо «бабки» и официальных жен, здесь же были и зарегистрированные любовницы всех троих), вместе со своими детьми, потерявшими отцов, но…

А все остальные, и мужчины, и женщины…

Впрочем, так ли уж велико различие между Семейством мафиозным и олигархическим?

И когда настало время прощаться с убитыми мной родственниками, а «отец», как Глава Семьи, должен был это делать первым (ну, а я, соответственно, в след за ним), к нам подошла зареванная «бабка», которую под руку поддерживала не менее зареванная дочь.

— Игорь, — шёпотом произнесла она, не глядя на меня, — во всем произошедшем виновата лишь я… Лишь я одна! Я, старая дура! Я, а не твои братья! Пожалуйста, прости их… Бог простит, и ты прости!

— Марья Александровна, я не держу зла ни на своих погибших братьев, ни на Вас лично, — бесстрастно ответил «папаша», назвав «бабку» по имени-отчеству и на «вы», после чего, мы направились к открытым гробам.

В тот момент, когда я прощался с бывшим «папашей» (а лежа в гробу он выглядел гораздо более приятным и приличным человеком, чем был при жизни) и прочими негодяями, на моем лице сторонний наблюдатель мог бы разглядеть только искреннюю грусть и печаль, которых я вовсе даже не испытывал. Разве это плохо, что некоторая часть моих врагов «склеила ласты»?

Позже. По окончанию отпевания. На улице. «Мороз и Солнце, день чудесный».

— Что-то случилось? Ты себя нехорошо чувствуешь? — спросил «папаня», приобняв меня за плечи, когда я остановился взглянуть на семейное кладбище

Уж сколько раз я мог обрести здесь вечный покой…если он для меня достижим, конечно, — подумал я, глядя на красивый зимний пейзаж

— Нет, ничего не случилось, пап, все хорошо, — ответил я и продолжил движение вслед за небольшой толпой родственников, — просто я подумала о том, что впервые вижу клеста…

Я и правда ни разу до этого момента не видел вживую этих птиц, которые сейчас сидели на ветках кладбищенского дерева и с интересом наблюдали за людьми.

— … а также, о том, что подонок, называемый моим биологическим отцом, не заслужил того, чтобы обрести вечный покой в такой замечательный день. И это не говоря уже о том, что он достоин быть похороненным в вонючей выгребной яме, а не в этом тихом и прекрасном месте…, — шепотом, чтобы никто не расслышал, добавил я