История про одолженную жизнь. Том 3 (СИ) - Иванов Александр Анатольевич

— Конечно, — ответил учителю я и сложил руки, как первоклашка

Начали мы, естественно с самых основ. Наш урок длился полтора часа и в отличие от всех прочих уроков черчения, на которых я когда-либо бывал, этот показался мне на удивление интересным. Наверное, это потому, в том числе, что он помог мне наконец переключится на что-то позитивное. Таким образом я даже и не заметил, как время нашего занятия подошло к концу.

— Кайа, мы с вами будем заниматься дважды в неделю, — сказал учитель Лин, убирая свои инструменты, после чего спросил:

— Кайа, а вы не…, — он внезапно перевел взгляд с меня на потолок, а кисть его левой руки быстро сжимала и растопыривала пальцы, он явно подбирал слова, — …не знаю, как это сказать по-русски, но…

Я заметил движение около двери и посмотрел туда. Это Мария, вошедшая на цыпочках, с виноватой улыбкой махала…мне? Или учителю? А вот и учитель заметил ее и улыбнувшись, помахал в ответ, мол, чуть позже. Видимо, они знакомы.

— …но я вижу в вас большой потенциал, — наконец подобрал нужные слова тот, — по окончанию школы вам определенно стоит поступить в университет на техническую специальность

— Я запомню ваши слова, учитель Лин, — ответил я

Он вновь улыбнулся мне своей приятной улыбкой.

— Вы знакомы с Марией? — спросил я чуть погодя

— В некотором роде, — вновь улыбнулся тот, еще искреннее, — Мария — моя жена!

— Вот как? — удивился я, — Но если я ничего не путаю, у нее другая фамилия…извините, я кажется сую нос не в свое дело

— Да тут никакой тайны нет, — отмахнулся он, — все дело в том, что в Китае, в отличие от России, например, женщина, выходя замуж, не берет фамилию мужа

— Ааа, вот в чем дело…, — глубокомысленно ответил я, продолжив, — хотите чаю? Или может быть перекусить?

Это сложно объяснить словами, но я не желал так быстро отпускать этого человека. Он был приятным собеседником и мне искренне захотелось поговорить с ним еще. Без разницы, о чем. Возможно это еще и потому, что он редкий для данного мира человек, настроенный вполне дружелюбно по отношению к Кайе…ну или мне так показалось, по крайней мере. Найти такого человека здесь, это как найти бриллиант в океане дурно пахнущей субстанции…

Кажется, мое предложение поставило его в неловкое положение. Похоже он не желал своим отказом проявить неуважение ко мне, а стало быть и ко всей моей Семье, но вместе с тем, судя по тому, как часто он бросал взгляд на часы, он явно куда-то опаздывал.

— Впрочем, сейчас разгар дня и вероятно вас еще ожидают дела, — произнес я через несколько мгновений

— Это так…, — согласился он, с заметным облегчением

Я хотел было сказать, что провожу его к выходу, но мистеру Лину очевидно хотелось перекинуться парой слов с Марией и поэтому я просто сказал:

— С нетерпением буду ждать нашего следующего урока. До свидания, учитель Лин

— Как и я, — широко улыбнувшись мне, ответил тот — до свидания, Кайа

И когда он уже покинул было комнату для занятий, я спросил:

— Вы же не всегда занимаетесь преподаванием черчения?

— Учительство — это мое призвание, — оглянувшись, ответил тот совершенно серьезно, — а инженер — профессия. Я работаю на вашу Семью, Кайа. На опытно-экспериментальном заводе горного машиностроения. Я имею честь быть первым заместителем главного инженера.

Теперь понятно, что у него совершенно нет времени на чай, — подумал я, сидя на своем месте и глядя на дверь, когда мистер Лин покинул помещение.

А еще, он очевидно талантливый человек, раз в таком молодом возрасте сумел занять столь высокую должность. Талантливый и не простой. Карьерист. И неспроста он подписался на то, чтобы учить черчению знатную пигалицу.

Вернувшись в свою комнату, быстро переоделся в спортивные шмотки, надел кеды и взяв наушники, отправился в домашний спортзал, на беговую дорожку.

Я всегда любил ходить пешком, ведь ничто иное так не способствует мыслительному процессу как прогулка. Но сейчас мне хотелось иного — полного отсутствия каких-либо мыслей в голове, а вот в этом мне лучший помощник — бег!

И я побежал, а в наушниках играла (вернее, орала) местная электронная музыка. Громкая музыка и полнейшее отсутствие собственных мыслей в голове. А еще непередаваемое словами удовольствие от физической нагрузки на мое сильное, по девичьим меркам, конечно, тело.

Я не хочу останавливаться! Я желаю бежать так вечно, оставив весь свой ужас позади…

Только мышечное напряжение, музыка и пустота! И ничего больше сейчас для меня не существует, даже меня самого…

Пот ручьями заливал мое лицо, я закрыл глаза.

Полнейший экстаз, сравнимый разве что, с сексуальным удовольствием. Я не хочу останавливаться! Ни-ког-да!

Но я, открыв глаза, остановился…остановился, потому что появилось резкое, будто запах нашатыря, ощущение чужого присутствия в помещении. Сойдя с беговой дорожки и сняв с головы наушники, огляделся. В комнате, подперев собой стену, стоял «папаша», облаченный в стильный мужской костюм, неотрывно глядя на меня. И этот его взгляд мне совершенно не понравился. Нет, в нем не было ни капли той агрессии, столь свойственной прочим родственникам по отношению к Кайе…но, так не должен смотреть отец, хоть и приемный, на свою дочь, пускай и удочеренную…

А еще, за то мгновение, пока выражение моего лица менялось с резко-настороженного, на «мимимишное» (каковое и должно быть у любящей своей папочку девочки, когда эта самая девочка вновь видит перед собой отца, едва избежавшего смерти), успел заметить, как сильно изменился за те пару дней, что я его не видел, «отец».

Больше не было того балагура, которым он являлся, ну или казался, по крайней мере, до этого. Вместо него передо мной сейчас предстал…дед? Да, только значительно моложе…

Такое же выражение лица, что и у деда обычно. То же самое выражение постоянной озабоченности чем-то, на этом самом лице. Было видно, что за столь короткое время он уже успел согнуться под тяжестью свалившегося на него бремени Главенства в Семье. Согнуться, но не сломаться.

Но «папаша» был явно доволен своим новым бытием. И не только потому, что всегда страстно желал быть Главой Семьи, ибо, как я уже успел заметить, каждый мужчина в Семье хотел бы этого. Это, похоже, у них в генах. Но далеко не каждый из них решился бы поучаствовать в «гонке» за Наследие. А вот папаша решился.

И даже несмотря на то, что я собственноручно проредил состав участников этой самой «гонки», банально застрелив троих «гонщиков» (ну или одного «гонщика» и двух его прихвостней, мне не ведомы внутрисемейные расклады), для «папаши» все только начинается. «Самое лучшее, конечно, впереди». Ведь, уверен, еще далеко не все в Семье смирились с его Главенством (привет, «бабуля»). И нельзя ни на минуту забывать и о внешних игроках, которым наверняка очень бы хотелось наложить лапу на активы Семьи. А учитывая нынешние Семейные пертурбации, время сейчас для этого самое что ни на есть подходящее …

Что же касается физического состояния «папаши», то внешне, за исключением марлевой повязки, наложенной на щеку, он не выглядит хоть сколько-нибудь пострадавшим. А шрам, если таковой останется…ну тут уж, как говорится: «шрамы украшают мужчин», особенно таких, как «папаша», участвующих в настоящих дуэлях и милых Семейных поножовщинах.

Мне вдруг стало любопытно, а насколько глубоко он посвящен делишки «матушки»? Их любовь друг к другу (внешнее ее проявление, по крайней мере) сомнений не вызывает, но насколько она с ним откровенна в своих планах? Уверен, что «папаша» знает далеко не все, даже без учета ее служебных тайн, в которые посвящать его она не имеет права, само собой. Знает ли о ее роли во всем произошедшем? Ну, как минимум догадывается, не дурак все же…

Но настолько ли уж эти двое — «одна Сатана», как это кажется на первый взгляд? Небезынтересно…

— Папа! — радостно взвизгнул я и бросился в его объятия, стараясь при этом быть аккуратным, мало ли какие телесные повреждения скрываются под его костюмом…ведь если он гикнется в процессе моей «неуемной радости», «матушка» мне этого никогда не простит