Перед рассветом - Арсений Дмитриевич Ляхов

Никакой реакции.

— Валя, я поговорить хочу. Прошу выслушай меня.

Валя лишь встала на колени, свесив руки по швам. Слёзы уже потекли по свешанной морде.

— Валя, он не прав. Так нельзя поступать.

Валя с силой стиснула зубы и зажмурила глаза, начав выдыхать, всхлипывая.

— Прошу, выслушай меня, — Наташа подобралась к ней вплотную и нежно положила правую ладошку ей на спину, — я помочь хочу. Давай поговорим.

Валя передёрнуло. Она согнулась и сжалась в комок, закрыла руками глаза и громко зарыдала.

Наташа сама пустила слезу, но всё же уверенно легла, не убирая ладошку со спины Вали, прижалась мордой к несчастной и укрыла обоими крыльями:

— Тише, тише. Я с тобой. Прости, что так вышло, надо было тебе попробовать всё объяснить, а я…полезла на тебя… Прости меня, пожалуйста. Арсений не прав. Так нельзя поступать, как он поступил. Ты не в чём не виновата, дорогая моя…

— Нет! — выкрикнула, наконец, Валя сквозь слёзы. Чуть приподнявшись, она упала на бок, уткнувшись макушкой Наташе в грудь: — Нет, в том-то и дело… Он правду сказал! Всё так и есть! Я тварь последняя! Я всё время приплетаю этот случай! Вы не виноваты, а я вам угрожала! Вы спасли меня, его спасли, Таню…

— Валя, Валя, нет! — Наташа обняла бедолагу обеими лапами и плотнее укутала крыльями: — У тебя огромная травма! Тебе нужно было дать больше времени! Хоть ты и поступила неправильно, Сене нельзя было говорить такое!

— Но он прав… — всхлипнув, повторила Валя.

— И ты это признаёшь, значит чувствуешь вину.

— Прости…

— Я тебя прощаю, — Наташа крепко-крепко прижалась мордой к Вале, — всё хорошо, моя дорогая. Ты девочка, а не убийца, и я этому рада. Я мать, а не грозная дракона. Я тоже порой плачу. Нельзя себя сдерживать. Поплачь, это не стыдно. Всё хорошо.

Продержав так Валю ещё пару минут, Наташа услышала, как бедняга несколько раз вдохнула и выдохнула, окончательно успокоившись:

— Всё хорошо, Валентина? — ласково спросила Наташа, наконец взглянув в её красивые глаза.

— Да, — выдохнула она.

— Начнём по новой? — дракониха мило улыбнулась, не раскрывая крыльев, даже наоборот, прижав их посильнее к Вале.

— Дай мне шанс, пожалуйста, — Валя, чувствую всю вину на себе, села, скрестив ноги, прямо под крыльями, находясь в упоре перед Наташей.

— А ты мне дашь? — в ответ она получила кивок, что вызвало новую улыбку: — Спасибо, — сказала она, быстро уткнувшись макушкой в грудь Вали, как она недавно, и старательно потёрлась об неё. В замен она ощутила тёплые Валины ладошки на шее и морде. Теперь её руки казались очень ухоженными и приятными. Валя тоже прижалась мордой к Наташе. Дружеские отношения начались: — Всё будет хорошо, Валентина. Меня, кстати, Наташа зовут. Добро пожаловать… — он тихо усмехнулась, — в настоящую долину драконов.

— Спасибо, Наташ… И ещё раз простите.

— Ничего, ничего… Всё образуется, дорогая моя.

— Наташ, поможете мне…я хочу перед всеми извиниться и…по нормальному познакомиться…

— Конечно помогу, Валь. Не только помогу, а покажу тебе всю долину, с детьми своими познакомлю.

— У вас дети есть? — она явно удивилась.

— Скоро увидишь, Валь, — она вскинула морду, сложила крылья и посмотрела на Валю в свете, — чувствуй себя, как дома.

— Какая же вы красивая, — улыбнулась Валя, положив ладошки на чешую Наташи, — Сэдьхэл татамаар (бурятский: очаровательно).

— Ты тоже сейчас передо мной выглядишь очень красиво, — улыбнулась дракониха, — только не старь меня, мне двадцать пять.

— Хорошо, — улыбнулась и Валя.

— Валя, послушай, — Наташа села и взялась за Валины руки, — давай мы решим один вопрос, а потом всё с чистого листа начнём? Хорошо? Это нельзя оставлять, иначе это будет тебя преследовать.

— Вы про моё мнение о том, что вы… — она сама взялась за лапы Наташи и стыдливо стала повторять своё мнение.

— Нет, я про ваш конфликт с Сеней.

— Что? Нет! Нет конфликта!

— Он есть, Валя. Арсений должен извиниться. Он поступил по-скотски.

— Тем не менее, он прав оказался, — закрыла Валя глаза.

— Главное, что ты это признаёшь, а значит, ты изменишься, причём в лучшую сторону. А Арсений поступил так, как никто не должен, как последняя сволочь.

— Я не чувствую обиду на него.

— Потому что он полностью тебя уничтожил психологически, он сделал это специально, чтобы и ты, и все вокруг считали виноватой тебя, но это не так.

— Он не хотел этого, — продолжала защищать его Валя, — он сам перенервничал до такой степени, что ему самому плохо стало.

— Валя, — Наташ подняла её морду пальцами, и взгляды снова встретились, — вы виноваты оба, мы тоже виноваты, и я извиняюсь за это. Но главный сейчас конфликт между тобой и Сеней. Ты извинишься перед ним за свою паранойю… Так ведь? Ты боялась, что мы вас в ловушку заведём?

— Да, прости, — кивнула она.

— Прощаю, всё хорошо, не беспокойся на это счёт.

— Спасибо.

— Так вот, ты извинись перед ним за это, а он за свою несдержанность. Так надо, Валь.

Наташа получила согласие в виде кивка, после чего встала и подтолкнула Валю к сталкеру, который всё время что-то говорил Гришке на счёт этих конфликтов. Подведя Валю, Наташа громко заявила:

— Гриня, пошли! Они сами должны всё разрешить.

— Хорошо, Наташ, — кивнул тот, вставая. Напоследок, ткнув пальцем Сеню в плечо, он явно пригрозил, но сталкер только глаза закатал.

— Я думаю, вам двадцати минут хватит, — сказал Наташа, прижав морду к Гришкиной шее, — потом мы за вами залетим.

Договорив, она повела Гришку к краю, а потом оба спрыгнули вниз.

Валя боялась посмотреть на Сеню, тот иногда поглядывал на неё кривым, злым взглядом, не прекращая укладывать все свои вещи в рюкзаки, подсумки, сумки и другое.

Промолчав 5 минут, Вале надоело время ожидания, она поняла, что Сеня настроен на её извинение, и очень боялась, что считает, что он не виноват хотя бы частично, хоть и сам заявил, что его вина заключается в том, что он не позаботился об аппаратуре. Да и она сама продолжала ощущать его невиновность, однако слова драконихи переубеждали. Надо было извиняться:

— Сень, прости меня. Я виновата.

— В чём? — равнодушно спросил он, не отвлекаясь от своего занятия.

— В своей паранойи…и…и в том, что я, действительно, всё время вспоминаю сестру, я всё время вижу её, в тот момент, когда кто-то из вас рискует жизнью, когда у вас раны. Я…я очень боюсь остаться одна, Сень.

— Боишься остаться одна… Или ещё пытаешься мстить всем тем и им подобным уродам, которые это сделали?

— И…это…отчасти тоже… — призналась она.

Сталкер развернулся к ней лицом. Сейчас были видны размазанные следы крови и на лице, и