Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

У Тимары голова шла кругом. Неужели Грефт говорит о городе для хранителей и их драконов? О будущем для них, будущем, не связанном с Трехогом или Кассариком? Будущем с детьми? С мужьями и женами? Это невероятно, немыслимо! Не задумываясь о возможных последствиях, Тимара распласталась на ветке и подползла ещё ближе.

— Ничего не получится, — пренебрежительно отмахнулась Джерд. — Какое бы место ты ни выбрал для города, оно все равно окажется слишком далеко от реки. Да и кто захочет с нами торговать?

— Джерд, ты временами такой ребёнок! Нет, погоди, не смотри на меня так. Ты в этом не виновата. Ты не видела в жизни ничего, кроме Дождевых чащоб. Я и сам выбирался за их пределы всего пару раз, но я хотя бы читал, что пишут об окружающем мире. И наш охотник — человек образованный. У него имеются определенные идеи, Джерд, и он четко представляет себе картину целиком. Когда он рассуждает, все обретает ясный смысл. Я всегда подозревал, что возможно добиться для себя другой жизни, просто не видел способа. По словам Джесса, в меня слишком долго вдалбливали правила, и я забыл, что это всего лишь правила, выдуманные людьми. Но если одни люди могут выдумывать правила, то другие могут их изменять. И мы их изменим. Мы вовсе не обязаны жить так, а не иначе, потому что «так было всегда». Мы можем разорвать этот круг, если нам достанет храбрости. Взять хотя бы драконов. Они помнят, каким был мир во времена их владычества, и считают, что так будет и впредь. Но мы вовсе не обязаны предоставлять им такую власть. Все они прекрасно обойдутся и без тела Медной, когда та умрет. Для них это просто мясо, а мы кормим их вдоволь. Так что, в каком-то смысле, они просто обязаны нам его отдать, особенно если учесть, какую пользу оно принесет. С теми деньгами, какие можно выручить за труп, мы заложим основы лучшей жизни для всех нас, включая самих драконов! Если только нам достанет храбрости изменить правила и хотя бы для разнообразия поступить так, как лучше для нас всех.

Тимара едва ли не видела, как воображение Грефта увлекает его. Мрачная усмешка на его лице предвещала победу над давними унижениями и несправедливостями.

— По словам Джесса, если у тебя есть деньги, любой станет с тобой торговать. А если, время от времени, у нас будет некий редчайший, уникальный товар, какого нигде больше не достать, то всегда найдутся люди, готовые приехать к нам, невзирая на трудности пути. Они приедут и заплатят столько, сколько мы потребуем.

Джерд перекатилась на бок, чтобы посмотреть ему в лицо. В полумраке серебристые искры в её глазах сверкали ярче. Она казалась встревоженной.

— Погоди. Ты предлагаешь и дальше торговать кусками драконьих тел? Не только один раз, сейчас, если медная драконица все-таки умрет, но и в будущем? Это же неправильно, Грефт! Что, если бы я предлагала продать твою кровь или кости? Что, если бы драконы обдумывали, не стоит ли растить на мясо наших детей?

— Будет не так! Вовсе не обязательно все так обернется. Ты представляешь дело в наихудшем свете.

Он снова протянул к ней руку, лаская, успокаивая. Огладил пальцами по плечу до локтя и обратно. Затем скользнул вниз по шее, медленно спустился к животу. Грудь Джерд дрогнула от резкого вдоха.

— Драконы со временем поймут. Несколько чешуек, капелька крови, обрезок когтя. Ничего такого, что повредило бы им. И иногда, изредка, что-нибудь побольше, может, зуб или глаз, взятый у дракона, который все равно вот-вот умрет… Только не часто, чтобы редкости не стали повседневностью. Это никому не принесет пользы.

— Мне все это не нравится, — откровенно сообщила Джерд и отодвинулась от его ищущей руки. — И сомневаюсь, что это понравится кому-то из драконов. Как насчет Кало? Ты поделился своим замыслом с собственным драконом? И как он его воспринял?

Грефт пожал плечами.

— Он не одобрил, — признал он. — Сказал, что скорее убьет меня, чем допустит такое. Но он угрожает меня убить по несколько раз на дню. Просто он так выражает недовольство, когда что-то идет иначе, чем ему хочется. Но он знает, что ему достался лучший из хранителей. Так что он угрожает, но терпит меня. Думаю, со временем даже он осознает всю мудрость этой идеи.

— Сомневаюсь. По-моему, он тебя убьет, — возразила Джерд ровным тоном, со всей серьезностью и уверенностью в собственных словах.

Отвечая Грефту, она потянулась, окинула взглядом собственную грудь, провела рукой по левому соску, как будто что-то смахнула. Взгляд юноши следовал за её рукой.

— Может, до этого вовсе и не дойдет, — уступил он, и голос его сделался ниже. — Может, мы найдем Кельсингру, и она окажется полна сокровищ Старших. Если мы отыщем клад, нам придется удостовериться, что все признают наши права на него. Трехог попытается его присвоить, можно не сомневаться. Удачный захочет, чтобы сокровища перепродавали с его посредничеством. Мы ещё услышим от них все то же самое. «Так было всегда». Но мы-то с тобой понимаем, что вовсе не обязательно все так и оставлять. И мы должны быть готовы к тому, чтобы защитить свое будущее от их загребущих лап.

Джерд откинула с лица светлые волосы.

— Грефт, ты плетешь из грез такую чудесную паутину. Ты рассуждаешь так, будто нас тут сотни людей, ищущих себе пристанище, а вовсе не чуть больше дюжины. Ты говоришь, «защитить свое будущее». Какое будущее? Нас слишком мало. В лучшем случае мы можем надеяться на сносную жизнь для нас самих. Мне нравится ход твоих мыслей, почти всегда, когда ты рассуждаешь о новых правилах для новой жизни. Но порой ты похож на ребёнка, забавляющегося с деревянными игрушками и называющего их своим королевством.

— Разве это плохо? То, что я хотел бы стать королем? — спросил он, склонив голову набок, и улыбнулся загадочно. — А королю может понадобиться королева.

— Тебе никогда не стать королем, — сурово отрезала она, и в голосе её звучало пренебрежение.

Однако её неодобрение было ложью, утверждали её руки. Тимара с изумлением наблюдала, как Джерд схватила Грефта за плечи обеими руками и перекатилась на спину, утягивая его за собой.

— Хватит болтовни, — объявила она.

Одной рукой она обхватила юношу за шею. Привлекла его лицо к своему.

Тимара смотрела.

Хотя не собиралась этого делать. Она вовсе не решала остаться. Но когти глубоко впились в древесную кору, удерживая её на месте. Нахмурив брови, Тимара смотрела во все глаза, не обращая