Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

что-то ещё, постепенно припоминала она. Источник более глубокий, чем река, протекавшая у границы города. Если опустить в него ведро, оно погружалось под слой воды, в поток очень необычного вещества. Даже малая толика его была вредна для Старших и, скорее всего, смертельна для людей. Но драконы могли его пить. Синтара закрыла глаза и позволила воспоминаниям всплыть на поверхность разума. Женщина из Старшей расы, одетая в зеленое с золотом, провернула рычаг и подняла ведро, полное переливающегося серебряного напитка, опрокинула ведро в бадью из полированного камня, потом ещё одно и ещё, пока бадья не наполнилась. В грезах Синтара пила его, это серебро, оно бежало по жилам, наполняя сердце песнями, а разум — стихами. Она поддалась потоку радостных воспоминаний, оставив позади нынешнюю реальность.

В той, другой жизни она была гордой драконьей королевой. Облаченная в зеленое с золотом женщина поила её серебряной жидкостью. Вместе они шли от источника по залитым ярким солнечным светом городским улицам. Они проходили по площадям, на которых играли и пели фонтаны, и ярко одетые обитатели города с поклонами приветствовали её. На торговой площади было шумно, пели менестрели, кричали продавцы и покупатели. Она вдыхала запахи жарящегося мяса, специй, редких благовоний и душистых трав. Дойдя до берега реки, королева драконов и женщина попрощались с той теплотой, какая бывает между старыми друзьями. И тогда драконица раскрыла свои темно-алые крылья, низко присела на мощных задних лапах и без усилий взвилась в воздух. Три, четыре, пять ударов крыльями — и ветер подхватил её и вознес высоко в небо. Она поймала поток теплого летнего воздуха и воспарила в нем.

Красная королева прикрыла свои золотые глаза, где кружились вихри цвета, прозрачными веками. Ветер хлестал её, но удары смягчились до заботливых похлопываний, когда она оседлала воздушный поток и вознеслась ещё выше. Теплое летнее солнце целовало спину, а внизу раскинулся огромный мир. Там была золотая земля, широкая речная долина, по краям поросшая дубовыми рощами. Выше начинались крутые предгорья, а за ними — отвесные горы. А здесь поля перемежались с лугами, на которых паслись коровы и овцы. Широкая дорога из гладкого черного камня шла вдоль реки, от неё ответвлялись дороги поуже. За людскими поселениями, в предгорьях и узких долинах, врезавшихся в горы, было хорошо охотиться.

Над холмами парили другие драконы, их шкуры блистали на солнце, как самоцветы. Один, бледно-зеленый с золотой искрой, приветствовал её. Она затрепетала, узнав того, с кем спаривалась последний раз. Ответила на его приветствие и увидела, что дракон устремляется ей навстречу. Едва он развернулся, она издала насмешливую трель и взмахнула крыльями, набирая высоту. Он принял вызов и последовал за ней.

Дождь. Холодный дождь со снегом ударил её по спине, как камнепад. Синтара открыла глаза, сон и дарованная им передышка оборвались. В следующий миг холодная вода потекла по бокам. Вокруг неё в темноте ворочались драконы, неохотно жались друг к другу. Ярость и печаль терзали её.

— Кельсингра!

Это звучало как обещание.

— Кельсингра!

И другие драконы вторили ей.

* * *

Семнадцатый день месяца Возрождения, пятый год Вольного союза торговцев.

От Эрека, смотрителя голубятни в Удачном, — Детози, смотрительнице голубятни в Трехоге.

В запечатанном футляре — письмо от Совета торговцев Удачного к Советам торговцев Дождевых чащоб в Кассарике и Трехоге с предложением отправить Старшего Сельдена на поиски Тинтальи. Он должен убедить её вернуться и заняться молодыми драконами.

Детози, я взялся за перо ради твоего племянника Рейала и уверяю тебя, что Карлин, девушка из семьи с Трех Кораблей, в самом деле благонравна, трудолюбива, почтительна к родителям, умеет и писать, и читать. Хотя мой ученик слишком молод, я готов разрешить ему заключить с ней помолвку, если он поклянется мне, что они не поженятся, пока он не станет подмастерьем. Я с удовольствием свидетельствую о достоинствах Карлин и верю, что она будет ему такой же хорошей женой, какой была бы девушка из старинной семьи торговцев. Это решение необычно, но замечу, что в её семье пятеро здоровых детей, обе её сестры замужем и родили здоровых отпрысков. В нынешние времена парень мог найти и кого похуже этой Карлин.

Эрек

Глава 6

РЕШЕНИЕ ТИМАРЫ

Едва Тимара с отцом, таща корзины с плодами, переступили порог дома, как мать поприветствовала их улыбкой. Это было странно. Ещё больше они удивились, когда мать сразу же, первой заговорила с ними. В её глазах светилась надежда.

— Мы получили предложение для Тимары.

На мгновение девушка и её отец замерли на месте. Смысл произнесенной фразы не укладывался в голове. Предложение? Ей? В свои шестнадцать лет она уже давно вышла из того возраста, когда большинство девушек Дождевых чащоб заключают помолвку. Она знала, что в других краях дело обстоит иначе: где-то её все ещё считали бы почти ребёнком, где-то — только-только созревшей для замужества. Но здесь, в Дождевых чащобах, срок человеческой жизни куда короче, чем в иных землях. И они знают: если хочешь продолжить свой род, то детей нужно помолвить как можно раньше и поженить, как только те созреют, и тогда через год на свет появится новое поколение. Даже если девушка происходила из бедной семьи, но была миловидной, к десяти годам она уже была сговорена. Да и далеко не красавица к двенадцати годам вполне могла получить предложение о помолвке.

Но этот порядок не касался таких, как Тимара, — ведь ей вообще не следовало жить, не говоря уже о том, чтобы выйти замуж и произвести на свет детей. Для большинства соплеменников она как бы вообще не существовала, остальные же едва замечали её. Но вот мать, сияя от счастья, говорит, что получила предложение для своей дочери. Это просто невероятно. Какое может быть предложение о браке, если ей нельзя иметь детей? Полная бессмыслица. Кто мог сделать такое предложение и почему её мать вообще приняла его всерьез?

— Брачное предложение Тимаре? От кого? — В голосе отца звучало недоверие.

Тимара взглянула на лицо матери, и нехорошее предчувствие шевельнулось в сердце. Слишком уж хитрой была её улыбка. Не глядя ни на Тимару, ни на мужа, женщина склонилась над корзинами и стала выбирать, что из их содержимого можно приготовить на ужин. Когда же она заговорила, то обращалась словно бы к пище:

— Я сказала, что мы получили предложение для Тимары, Джеруп. Я не говорила: брачное предложение.

— Тогда что это за предложение? От