Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Даже сейчас, когда мы находились наедине, мне не понравилось, что он говорит об этом вслух. Моя связь с Дьютифулом делала слова слишком опасными.

— Нет, — коротко ответил я. — Он слишком на многие вещи станет смотреть иначе. И ему будет очень больно. А ещё навсегда будут искажены его представления об отце, чувства к матери и отношение ко мне. Да и зачем ему рассказывать?

— Совершенно верно. Вот почему ты всегда любил его как сына, а вел себя с ним как с принцем. Так и не заняв то положение, которое тебе так хотелось занять. Ведь даже если бы ты ему все рассказал, то никогда не смог бы стать его отцом.

Меня вновь разобрал гнев. — Ты не мой отец.

— Нет. — Он смотрел в огонь. — И я не твой любовник. Неожиданно на меня навалились усталость и раздражение.

— Так вот о чем идет речь? О том, чтобы спать со мной? Ты не вернешься в Баккип из-за того, что я отказываюсь делить с тобой постель?

— Нет! — Он не выкрикнул это слово, но то, как он его произнес, заставило меня ошеломленно замолчать. Его голос стал хриплым. — Ты постоянно возвращаешься к этому, словно других наивысших точек в любви не существует.

Он вздохнул и откинулся на спинку стула. Задумчиво посмотрев на меня, Шут спросил:

— Скажи мне, ты любил Ночного Волка?

— Конечно.

— Безоговорочно?

— Да.

— Значит, если следовать твоей логике, ты хотел с ним совокупиться?

— Я хотел… Нет!

— Вот. Но только из-за того, что он был самцом? Это не имело отношения к другим вашим различиям?

Я изумленно вытаращился на него. Несколько мгновений ему удавалось сохранять невозмутимое выражение. Затем он расхохотался. Пожалуй, его смех в первый раз прозвучал свободно и искренне. Мне хотелось обидеться, но смех Шута принес такое облегчение, что я не смог.

Немного успокоившись, Шут сказал: — Вот в чем дело. Все очень просто, Фитц. Я сказал, что нет пределов в моей любви к тебе. Тем не менее я никогда не рассчитывал, что ты предложишь мне свое тело. Я хотел лишь завоевать твое сердце. Хотя я никогда не имел на это права. Поскольку ты отдал его до того, как увидел меня. — Он покачал головой. — Много лет назад ты сказал мне, что Молли не сможет переносить твою связь с волком. Ты был уверен, что она заставит тебя сделать выбор. Ты и сейчас так думаешь?

— Да, так могло быть, — вынужден был признать я.

— А как она отнесется ко мне? — Он помолчал несколько мгновений. — Кого ты выберешь? И что потеряешь, если встанешь перед необходимостью выбора? Вот вопросы, на которые я бы хотел получить ответы. И если я вернусь с тобой и буду частью твоего будущего, то какие ещё перемены станут следствием выбора моего Изменяющего? И если ты покинешь Шесть Герцогств вместе со мной, какое будущее возможно тогда?

Я покачал головой и отвернулся. Но поток его слов уже ничто не могло остановить — и я их слышал.

— Ночной Волк сделал выбор. Он выбрал между стаей волков, которая была готова его принять, и связью с тобой. Не знаю, обсуждал ли ты с ним, чего этот выбор ему стоил. Сомневаюсь. Насколько я его знал, Ночной Волк принял решение и никогда не оглядывался назад. Но разве он не заплатил за вашу дружбу и любовь больше, чем ты? Чего стоила Ночному Волку ваша связь? Ответь мне честно.

Мне пришлось отвести глаза, потому что мне было стыдно.

— Это стоило ему жизни со стаей, ведь со мной он не мог быть волком в полной мере. Он лишился подруги и волчат. Рольф предупреждал нас. Мы не поставили никаких пределов нашей связи.

— И ты познал всю полноту связи с его волчьей сущностью. Ты был необычайно близок к тому, чтобы стать волком — насколько это вообще доступно человеку. И все же… прости меня… но мне кажется, что он никогда не искал в себе человека.

— Верно.

Шут вновь взял мою руку в ладони. Перевернув, посмотрел на отпечатки своих пальцев на моем запястье. — Фитц. Я долго размышлял на эту тему. Я не могу забрать у тебя подругу и детей. Моя жизнь будет долгой; по сравнению со мной тебе осталось не так уж много лет. И я не стану отнимать у вас с Молли те немногие годы, что у вас впереди. Я уверен, что вы снова будете вместе. Ты знаешь, каков я. Ты побывал в моем теле, а я в твоем. И я ощутил — о боги, помогите мне пережить эти воспоминания, — каково быть человеком, настоящим человеком, ощутил это в те мгновения, когда удерживал в себе твою любовь, боль и потери. Ты позволил мне быть человеком, насколько это вообще для меня возможно. Ты восстановил десятикратно то, что отняли у меня мои наставники. С тобой я был ребенком. С тобой достиг зрелости. С тобой… В точности как Ночной Волк, который позволил тебе быть волком. — Его голос смолк, и мы ещё долго сидели молча, словно у него кончились слова.

Он продолжал держать меня за руку. Прикосновение обострило нашу связь через Скилл.

Между тем до меня пытался достучаться Дьютифул. Я не обращал на него внимания. Происходящее здесь и сейчас было важнее. Я пытался понять природу страхов Шута.

— Ты полагаешь, что я пострадаю, если ты вернешься со мной в Баккип, — сказал я. — И что моя будущая жизнь, которую ты видел, может измениться?

— Да.

— И ты боишься, что я постарею и умру. А ты — нет.

— Да.

— А что, если мне все равно? Если меня не интересует цена?

— Но мне не все равно.

Когда я задал ещё один вопрос, мое сердце сжалось, потому что мне было страшно услышать ответ. — А если я скажу, что готов последовать за тобой? Готов бросить прежнюю жизнь?

Мне показалось, что мои слова ошеломили Шута. Ему пришлось сделать несколько вдохов, прежде чем он заговорил хриплым шепотом: — Я не позволю тебе. Я не могу позволить.

Мы вновь надолго замолчали. В очаге догорел огонь. И тогда я задал последний, самый ужасный вопрос: — После того, как я покину Аслевджал, мы больше никогда не увидимся?

— Скорее всего, нет. Это было бы неразумно. — Он взял мою руку и нежно поцеловал ладонь, покрытую мозолями от меча.

Шут ещё долго не выпускал мою руку. Он прощался со мной, и я знал это, знал,