Предел выживания (СИ) - Николай Александрович Метельский

подходит, всё-таки они не те сказочные кентавры с лошадиным туловищем. У дарахийцев просто более крупный корпус, из которого растёт не две, а четыре ноги, из-за чего, к слову, их бег выглядит довольно забавно. Остальное их тело пропорционально торсу, из-за чего кентавры раза в полтора крупнее человека, несмотря на это, по силе мы с ними примерно равны. Что на первый взгляд довольно странно, всё-таки больше масса тела — больше мышц. Но, то ли из-за строения этих самых мышц, то ли из-за гравитации их планет, то ли ещё из-за чего, всё-таки я не биолог, силой они от нас, в среднем, не отличаются. Кстати, если убрать лишнюю пару рук и ног, кентавры довольно похожи на нас, те же кубики пресса, те же пять пальцев, разве что ушей нет и носы маленькие. Тем не менее, лишние ноги и руки у них есть, так что они даже близко не мы внешне. Видов, похожих на людей, в галактике вообще крайне мало, в отличие от греев — серых человечков в различных вариациях полно. Где-то читал, что больше двадцати видов. Причём именно видов, а не рас.

Следующая атака кентавров началась через полчаса. На этот раз их пехота не подбиралась к нам настолько близко, атаковали они, в основном, издалека и тоже под прикрытием дыма. Эта атака ничем не закончилась как для них, так и для нас, разве что я впервые ощутил, как плазменный заряд пролетает рядом с ухом. Шлем не позволил ощутить это физически, но сердце в этот момент на мгновение ушло в пятки. А вот следующая атака была уже серьёзней. Под прикрытием дыма, они подогнали к нашим позициям так называемую мобильную точку обороны. По сути, это в край забронированная машина, которая после занятия позиции опускается, прикрывая колёса. По большому счёту можно сказать, что после этого манёвра, волны атак прекратились, начался один долгий бой. Через час у кентавров напротив нас стояло три мобильные точки обороны, ближайшая метрах в восьмидесяти от моей позиции, прямо перед выдвижными столбами. Гранатомёты эти грёбаные машины брали плохо, но брали. Хорошо хоть наши укрепления были для них такой же проблемой, плюс выдвижные столбы не давали им тупо заехать на наши позиции. Пехота кентавров под прикрытием мобильной обороны наседала всё сильней и сильней. Мой взвод потерял уже троих, а «двенадцатые» чуть ли не половину роты. Иначе чем везением мои потери не объяснить. Мобильная точка обороны, которая находилась напротив нас, была подбита в неудачном для кентавров положении — правый, если смотреть с нашей стороны, ромб мешал им нормально атаковать мой взвод и открывал прострел по ним со стороны «двенадцатых».

Как показывали часы в шлеме, прошло уже четыре часа, как я прибыл на эту позицию. Если судить по времени, мы неплохо держимся. Седьмой батальон сдерживал противника дольше, но там целый батальон, а у нас слегка усиленная рота. Но это только если по времени судить, по факту нам скоро кирдык придёт — слишком высокие потери. В моём взводе на данный момент всего четверо погибших, то есть, вместе со мной, нас двадцать семь человек, а вот третья рота двенадцатого батальона уже человек шестьдесят убитыми и ранеными потеряла.

Как только в перестрелке наступила небольшая пауза, я услышал голос лейтенанта.

— Марич, ко мне! — кричал он со своей позиции.

Пригнувшись, побежал в его сторону.

— Сержант Марич, сэр, — произнёс я, присев рядом с ним.

— Мы отступаем, сержант, — произнёс лейтенант, держась за бок. — Твоя задача задержать противника. Хотя бы двадцать минут, после чего тоже отступай.

«Ну пиз…ец», — мелькнула у меня мысль.

По сути нас тут умирать оставляют. Отойти мы тупо не сможем, да и не факт, что продержимся двадцать минут. Как только кентавры увидят, что ответный огонь ослаб, тут же усилят давление… Стоп. Прекращаем думать.

— Есть, сэр, — ответил я лейтенанту.

— Оставшиеся боеприпасы отдаём тебе, — продолжил лейтенант. — Тут немного, но на двадцать минут боя хватит.

Пара ящиков с гранатомётами, пара с ручными гранатами, куча с пулями и батареями… Ну да, для взвода на двадцать минут более чем.

— Понял, сэр, — произнёс я, вновь посмотрев на лейтенанта.

— Двадцать минут, сержант, большего не прошу, — положил он мне руку на плечо. — А потом валите отсюда на резервную позицию.

— Помощи, я так понимаю, не будет, сэр? — спросил я.

— Некому больше помогать, сержант, — вздохнул он. — Даже на резервной позиции сидят такие же недобитки, как мы.

Спрашивать у него общее положение базы я не стал — всё-таки он обычный лейтенант, никто не будет ему докладывать подобные вещи.

— Вас понял, сэр, — кивнул я. — Разрешите идти?

— Разрешаю. Работай сержант, — завершил он разговор.

Чуть отойдя от него, связался со своими по внутренней связи.

— Первое отделение остаётся на месте, второе и третье ко мне, — отдал я приказ.

Первое отделение у меня единственное не понесло потерь.

А ещё через несколько секунд кентавры вновь начали стрельбу. Я от неожиданности сначала ещё ниже присел, после чего метнулся к ближайшему укреплению, начав ответную стрельбу. Бросив взгляд на бегущих бойцов моего взвода, заметил как росчерк плазменного заряда прошёлся по затылку одного из бойцов, после чего тот упал и больше не вставал. Смитсон. Именно его я, в своё время, лупил табуреткой. Сучьи кентавры…

Отступление «двенадцатых» началось с разбрасывания дымовых шашек, из-за чего бой вновь ненадолго заглох. Всего две минуты молчания, как показали часы шлема, после которых кентавры открыли огонь на подавление. Вряд ли они рассчитывали в кого-то попасть, но отступать «двенадцатым» это мешало, приходилось уходить чуть ли не ползком, так ещё и раненых тащить, благо у нас за спиной перекрёсток, так что ползти им недалеко. Естественно, мы тоже стреляли в ответ и тоже наугад. Впрочем, ничего не вечно, когда дым рассеялся, продолжилась уже прицельная стрельба. Я занял место пулемётчика, от души поливая огнём противника. Через десять минут я понял, что мы не выдерживаем натиска. Кентавры не дураки и не слепые, то что нас стало меньше, они осознали сразу и тут же усилили свою атаку. Если что-нибудь не предпринять, двадцати минут мы не продержимся. С начала отхода «двенадцатых» я потерял уже четверых, сил всё меньше, а кентавры всё наглее. Откуда-то из глубины начала подниматься паника, которую я задавил броском очередной гранаты и крепким матерным словцом. В ответ кентавры вновь врубили свои штурмовые щиты. Я уж думал всё, но тут меня осенило. Гораздо позже, размышляя об этом моменте, пришёл к выводу, что решение было-таки туповатеньким, но в тот момент оно показалось мне гениальным. Одним прыжком добравшись до ящиков с гранатами, начал кидать в сторону противника дымовые шашки. Три штуки