Код Заражения 2 - Игорь Подус

следующую камеру, и через минуту к нам присоединились два молчаливых номерных бойца, Бьорн и Курт, ранее носивших на шлемах цифры семнадцать и тридцать. Последними из камер вышли ассистент Генрих и сам профессор Крюгер.

В конце коридора, словно каменный истукан, застыл капитан Борзов, облачённый в полную боевую экипировку, будто готовясь к очередному выходу на поверхность. Автомат в его руках немного дрожал, а его взгляд нервно метался между нами и немного приоткрытой гермодверью, ведущей вглубь бункера.

Его поведение сразу навело на нехорошие мысли.

Когда мы все собрались в коридоре, мать заговорила:

– В связи с вновь открывшимися, неприятными обстоятельствами я вынуждена вас попросить проследовать за мной. Это касается вашей безопасности. У нас очень мало времени, так что давайте обойдёмся без лишних расспросов.

– Мам, сколько у нас времени? – спросил я с ходу поняв, что это предложение побега.

– Пока они не обнаружили вашу пропажу, у нас не больше трёх часов.

– Сначал-ла скажит-те, куд-да вы нас ведё-оте и зачем? – спросила насторожившаяся Марта.

Она стояла у стены, нахмурившись и скрестив руки, явно дав пеняет, что не желает без объяснений сдвинуться с места. Остальные тоже замерли, ожидая ответа.

– Я вас спасаю! – выпалила мать.

– От кого? – не унималась Марата.

– От секретной директивы, пришедшей два часа назад с большой земли. Я не знаю конкретно, какие инструкции получил генерал Антипов из центра, но судя по начавшимся приготовлениям, утром начнётся зачистка…всех лишних.

– Зачи-истка? Что-о это знач-чит? На-ас убьют?

– Скорее всего, да. Возможно, Максима с профессором оставят, но всех остальных, с девяносто процентной вероятностью, отправят в расход. Так что я бы на вашем месте, девушка, не тормозила, а сказала спасибо и бежала за мной, как угорелая.

– Мам, это правда? – спросил я с тревогой.

Она кивнула.

– Да, Макс. Надеюсь, тебе не нужно объяснять, как принимаются решения наверху?

Я отрицательно покачал головой.

– Ну, тогда не стойте!

В этот раз, едва мать рванулась к распахнутой гермодвери, все двинулись за ней. Лишь профессор остался стоять на месте, словно вкопанный.

– Я не собираюсь отсюда уходить! – его громкая реплика заставил всех снова остановиться.

Мы увидели, как он разворачивается и возвращается в свою камеру.

– Дайте мне полминуты. Я с ним поговорю, – попросила Марата и вошла в камеру вслед за Крюгером.

Мы слышали обрывки её уговоров. Потом Марта вышла, раздражённо качая головой.

– Профессор Крюгер останется, – констатировала она и выругалась на смеси литовского и немецкого.

– Это его выбор, – буркнула мать и, не собираясь больше никого уговаривать, двинулась к распахнутой гермодвери.

На этот раз капитан Борзов вёл нас по туннелю, обходящему центральную часть бункера. Метров через триста группа беглецов начала спускаться по лестничным пролётам всё ниже и ниже, пока не добрались до частично затопленного уровня.

Там мать с Мартой и детьми пересели в надувную лодку, которую мы потащили по туннелю. Холодная вода местами доходила до плеч, но группа продвигалась довольно быстро.

В конце туннеля капитан подключил внешний блок управления к панели и набрал код, открывший ржавые гермоворота. За ними обнаружилась частично затопленная насосная станция с лестницей, уходящей вверх.

Поднявшись на уровень выше, мы проникли в сухой туннель, собранный из тюбингов, и прошли по нему около километра. При этом теперь меня не покидало ощущение, что я нахожусь в техническом переходе московского метрополитена.

Вскоре мои догадки подтвердились. Мы вышли на настоящий перрон небольшого подземного ангара, в котором стоял длиннющий вагон технической службы метрополитена. Борзов вскрыл электрический шкаф, переключил два рубильника, и под сводами вспыхнули лампы, позволившие рассмотреть всё в подробностях.

Над вагоном явно кто-то усердно потрудился уже после начала зомби-апокалипсиса. Крышу и бока укрепили толстыми листами ржавого железа, превратив окна в узкие бойницы. Но наибольшей трансформации подверглась кабина машиниста и стыковочный узел позади вагона.

Впереди появилось подобие тарана с косыми отбойниками, способными отбросить с путей всякий хлам. Сзади я заметил два ствола ДШК, торчащие из амбразуры, в которую сварщики превратили остатки переходного тамбура. Вагон превратился в настоящий мини-бронепоезд, явно подготовленный для боевого применения в тоннелях метрополитена.

Отсоединив от разъёма толстенный электрокабель, капитан заскочил, в прикрытую листами брони, кабину машиниста и принялся готовить транспорт к поездке. В это время мать завела нас внутрь вагона и указала на сложенные в углу баулы.

– Разбирайте свои вещи. Здесь всё, что вы оставили три дня назад в шлюзовой камере.

Когда номерные начали облачаться в свою тяжёлую броню и вооружались, я невольно напрягся. Но это длилось недолго. Пристегнув детей к сиденьям и наказав Ваське присматривать за сестрёнкой, я увидел баул, в котором, помимо моего армированного комбинезона, лежал тяжёлый бронежилет с разгрузкой, шлем и автомат АК-115 под семёрочный патрон, с голографическим прицелом и дополнительной рукоятью.

Ещё я обнаружил, кучу снаряжённых магазинов, пистолет Ярыгина с глушителем и десяток наступательных гранат РГО.

Пока я облачался, мать начала инструктировать вполголоса.

– Это резервный канал эвакуации бункера. Год назад его признали неработоспособным из-за невозможности контролировать передвижение крупных групп зомби, периодически проникающих в служебную ветку метрополитена. Камеры слежения кое-где на путях до сих пор работают, и, судя по отсмотренным сегодня кадрам, нужный нам туннель сейчас почти чист, вплоть до выезда на поверхность.

– Мам, что конкретно находится на том конце туннеля?

– На том конце, технического перегона, выход на поверхность и большая станция техобслуживания, предназначенная для ремонта подвижного состава. Это рядом с МКАД, на окраине Москвы.

– Мам, я надеюсь ты с нами?

Услышав мой вопрос, она замерла, потом обняла меня и быстро зашептала на ухо:

– Максим, я бы и рада убраться отсюда навсегда. Прекрасно понимаю, что если не вырваться из подземелий сейчас, то шансов увидеть хоть раз внучку у меня останется немного. Но работа Бориса очень важна для всех продолжающих бороться с этой заразой. Он здесь без меня не справится. К тому же если я перестану делать ему переливания сыворотки, чудовище, живущее глубоко в нём, обязательно вырвется на свободу. Надеюсь, ты меня понимаешь.

– А если они узнают, что ты нам помогла сбежать?

– Генерал Антипов узнает об этом часа через два. Максим, я тебя уверяю, он не станет меня трогать, даже если поступит прямой приказ из центра пустить меня в расход.

– Почему?

– По той же причине, по которой он послал куда подальше все запреты центра и