Истории Выживших (сборник) - Александр Козин

Двое, за которыми она следила, уже успели уйти далеко вперед, теперь их фигуры казались черными точками, ползущими по серой ленте дороги. Вблизи жилья они прибавили шагу, и Яна сочла, что дала им оторваться достаточно и ее приход вскоре после них не будет выглядеть подозрительно.

У входа на территорию заброшенного комбината Яна остановилась. Ворота были выломаны давным-давно, согнутые петли проржавели, в проеме раскинулась мутная лужа. Ограда тоже никого не могла бы остановить – местами бетонные плиты оказались повалены, прочие покосились, обросли мхом и покрылись темными потеками. Веселенькое, в общем, местечко. Яна скинула тощий рюкзак, выудила из поклажи банку с клейким раствором и осторожно протерла бесцветной мазью щеки и ладони. Через несколько минут раствор подсох и стянул кожу мелкими складками. Голову она обмотала драным платком, надвинув его на лоб.

Теперь Яна походила на морщинистую старуху – нелишняя предосторожность для девушки, которая путешествует в одиночку и собирается ночевать в лагере бродяг. Ну и потом, если удача улыбнется и удастся стащить у местных что-то приличное, они будут искать старуху. И всем рассказывать, что обокрала их дряхлая карга.

Яна согнулась по-старушечьи и, хлюпая грязью, перешла лужу в воротах, затем побрела через заваленный мусором двор. Когда-то площадка перед воротами была вымощена плитами, сейчас они почти совсем скрылись под разросшимся бурьяном и грудами отходов. От зданий пролегли длинные и широкие тени, они отчасти скрыли грязь, царящую здесь повсюду. Жесткие стебли сорных растений раскачивались под холодным ветром, который к вечеру усилился. Яна оглянулась на створ ворот. За оградой все та же равнина, пересеченная серой лентой асфальта, да одинокое корявое дерево. Как ни странно, опять – дерево неизвестной Яне породы, лишенное листьев и широко раскинувшее голые черные ветки. Очень похожее на то, что попалось по дороге.

Странное дело – Яна не помнила, чтобы проходила мимо такого дерева. Прозевала, что ли? Единственный корявый ствол на равнине? Но тут ее нос уловил запах жареного мяса, в животе заурчало. Яна вспомнила, что не ела с полудня, и все прочие мысли ее тут же покинули.

Дымок поднимался над облупленной двухэтажкой, к которой примыкали массивные бетонные стены цехов. Дальше за ними виднелись склады и фермы. Там тоже кто-то расположился на ночлег, сквозь проломы в крышах струился дым. Человек двадцать здесь остановилось, не меньше, прикинула Яна. Центром этого лагеря было белое здание, к нему Яна и направилась. Наверняка странные люди, за которыми она пришла, уже внутри. И кстати, вкусные запахи доносились именно оттуда.

– Эй, старая! – окликнули ее из окна второго этажа. – Ты откуда здесь такая? И далеко чапаешь?

Должно быть, караульный, которого выставил Мясник, – владелец этого места. Яна подняла голову и увидела бородатого мужика, который лыбился из оконного проема, давным-давно лишенного стекол.

– Из вчера в завтра чапаю, – старательно шамкая, проскрипела Яна. – Авось дойду.

– А, ну все мы вроде того, – еще шире улыбнулся бородатый. – Странники на дороге в один конец. Заходи, Мясник сегодня в хорошем настроении. Глядишь, накормит на халяву.

Яна закивала и шмыгнула в темный дверной проем, из которого уже совсем-совсем отчетливо несло запахом съестного.

Она миновала короткий неосвещенный коридор, то и дело спотыкаясь на разбросанном хламе, и оказалась в большом зале. В дальнем углу горел самодельный очаг, и за стойкой прохаживался сам Мясник. Это был здоровенный мужчина с длинными усами и огромными волосатыми ручищами, внешне вполне соответствующий кличке. Он здесь заправлял делами, покупал у бродячих торговцев патроны и снаряжение оптом, сбывал бродягам с небольшой наценкой. Взамен принимал охотничьи трофеи и собранное в руинах барахло. Тихое спокойное занятие. Скотобойня находилась на отшибе Мира Выживших, и этим глухим углом сильные кланы не интересовались. На Мясника никто не наезжал, так что жизнь здесь текла мирно, если не считать небольших развлечений, которые всегда посылает Лес. Например, оголодавший шатун-подранок, или стадо горбунов, или еще какие-то твари.

В этом тихом месте и народ кантовался соответствующий – люди мирные, спокойные. Сейчас в зале расположилось больше десятка человек. По виду – ничего интересного: охотники, обычные бродяги. Сидели у ящиков, заменяющих мебель, и ели. В очаге потрескивал огонь, булькала похлебка в котелке, вкусно пахло жареной свининой… Близилась ночь, и Мясник запалил две керосиновые лампы. Их света хватало на стойку и меньшую часть зала, дальние углы тонули в темноте.

Яна окинула быстрым взглядом компанию – те двое, за которыми она шла от опушки, пристроились в углу, причем у них объявилась компания, еще двое. Яна, избегая пялиться в их сторону, проковыляла к стойке.

– Надо же, – удивился Мясник, – какое чудо под вечер принесла нелегкая… На, бабка, держи. Погрейся.

Он протянул Яне миску похлебки и отказался, когда она забренчала монетами в кармане.

– Бери так, – буркнул здоровяк, – за счет фирмы. Тебя нужно сохранять как историческую реликвию.

Яна невнятно проскрипела слова благодарности, но Мясник, не слушая, махнул рукой – мол, ерунда.

С трудом удерживая горячую миску, мнимая старуха побрела по залу, высматривая местечко. Среди изломанной тары было непросто отыскать пристанище, но на самом деле она хотела устроиться так, чтобы слышать, о чем говорят четверо в углу.

Толстощекий улыбчивый бродяга подвинул валявшийся ящик и кивнул:

– Садись, старая.

Позиция была неплохая – достаточно близко к интересующим Яну людям. Она устроилась на предложенное место. Помешивая ложкой варево, прислушалась, украдкой разглядывая незнакомцев, да и на доброго соседа тоже косилась. Он был весь такой округлый, мягкий, с виду жизнерадостный. Ел с аппетитом, а перехватив взгляд Яны, весело подмигнул:

– Это ты мою добычу наворачиваешь, между прочим. Кабанчика я подстрелил, Мяснику приволок.

Яна покивала и проскрипела что-то одобрительное. Этого охотника она срисовала сразу – пустой номер. Карманов много, да только все пустые.

Да и те двое, что наведывались в Лес, при ближайшем рассмотрении выглядели вполне заурядно. Обычные бродяги – тощие, поджарые, как волки, с обветренными загорелыми лицами. Снаряга на них была старая, потрепанная, но вполне добротная. Собеседники этой пары выглядели намного интереснее. Один здоровенный верзила, габаритами превосходящий даже Мясника, человека крупного. Но этот парень был личностью, выдающей во всех отношениях – особенно в области талии. Здоровенное брюхо стягивал ремень с кобурой, из которой торчала рукоять обреза. Еще к ремню был привешен тесак в ножнах и туго набитый подсумок. Между коленями великан придерживал штурмовую винтовку с подствольником. Марки этого оружия Яна не знала. Громоздкая штуковина, но в руках верзилы она смотрелась едва ли не игрушкой. Одет он был в черную кожу, на столе рядом с его тарелкой лежал пижонский шлем с остроконечным шипом на макушке. Похож на кочевника. И жрет за троих – перед ним высилась целая пирамида мисок. Плюс полупустая литровая бутыль и груда обглоданных свиных ребер.

Напарник здоровяка выглядел менее внушительно – коренастый, плотный, в чистенькой аккуратной черной кожаной куртке, поскрипывающей при каждом движении. Однако именно он в этой паре был главным. Он и торговался – Яна сразу сообразила, что здесь речь идет о какой-то сделке.

– А как я могу быть уверен, что это именно оно? – просипел кочевник.

– А как вообще можно быть в чем-то уверенным в нашем изменчивом мире? – ухмыльнулся в ответ бродяга. – Штырь, покажи ему товар. Вряд ли ты такое когда-нибудь видел.

Второй бродяга отложил кость, которую обгладывал, пока шел спор. Он не спеша вытер руки о куртку, полез под стол, вытянул рюкзак. Яна, не сводя с них глаз, сунула ложку с похлебкой в рот, обожглась и вздрогнула.

– Что, старая, обпеклась? – участливо спросил Яну толстощекий сосед по столу. – Тебя как звать-то?

– Меня, сынок, давно никто никуда не зовет, потому что вышли мои года, – пояснила Яна.

Охотник выдал короткий смешок. Он был в хорошем настроении – подстрелил зверя, удачно сбыл мясо хозяину Скотобойни, вот и радуется.

Тем временем за соседним столом бродяга раскрыл рюкзак и наклонил горловину к чернорыночникам. Верзила слегка опустил массивную голову, чтобы заглянуть, а его мелкому партнеру пришлось привстать. Яна заметила – из рюкзака исходит легкое свечение. Причем оно пульсирует, то чуть ярче, то тусклее. Как вдох и выдох.

– Ну как? – спросил Штырь.

– И кстати, я пока что ничего с твоей стороны не видел, – напомнил первый бродяга. Яна решила, что именно он заходил в Лес, а Штырь ждал в кустах у опушки. – Не вижу я делового, так сказать, участия.