Эльфы. Во власти тьмы - Джеймс Баркли

За спиной Пелин раздались крики, и катуранцы сплотились вокруг нее, заставляя врага отступить. Ее противник совершал круговые движения мечом, выискивая слабые места в ее обороне. Пытаясь уследить за его клинком, она почувствовала вдруг, как к горлу подступила тошнота. Она совершенно выбилась из сил, а во рту пересохло. Пелин отступила на шаг, прикрываясь мечом, чтобы дать себе передышку.

Враг снова атаковал ее. Он оглушил ее, ударив лбом в переносицу, прежде чем она успела поднять свой меч. Пелин отлетела назад и покачнулась. По бокам от нее в контратаку перешли и другие солдаты, вынуждая ее ополченцев отступить. Мужчина вновь шагнул вперед, и Пелин нанесла удар. Он блокировал ее выпад, а в следующий миг грудь Пелин пронзила леденящая боль.

Солдат вытянул руку и оттолкнул ее от себя. Его меч выскользнул из ее тела, ломая ребра. Рот ее наполнился кровью. Пелин выронила клинок и упала. Боль сменилась ревом в ушах, который становился все громче с каждым ударом слабеющего сердца. Оглядевшись по сторонам, она увидела лишь разверстые в безмолвном крике рты и широко раскрытые глаза мертвых катуранцев.

Голова ее ударилась о землю. В воздухе показались какие-то фигуры, они кувыркались и падали прямо на нее. Кто-то окликнул ее по имени, но сил ответить у нее уже не было.

— Пелин! — Ауум приземлился над нею, широко расставив ноги, а Улисан вновь оказался в паре шагов справа. — Сражайтесь! Сражайтесь за Пелин! Деритесь за свою жизнь!

Катуранцы остановились, в результате чего кое-кто простился с жизнью. Появление Ауума вновь придало им сил, вдохнуло в них мужество и заставило наброситься на врага в последний раз.

Контратаку возглавил Улисан. Он врезался в шеренгу солдат, прорубив в ней брешь, в которую и устремились горожане. Джерал стоял перед Ауумом, опустив меч, с кончика которого капала кровь Пелин. Он махнул рукой в сторону Ауума.

— Убейте его, — приказал он.

Четверо солдат бросились вперед. Ауум держал один клинок перед лицом, а кончиком второго касался земли. Он подался вперед, а под ногами у него лежала еще живая, но умирающая Пелин. Он не стал ждать, пока они нанесут удар. Отняв клинок от лица, он ударил им по лицу крайнего слева врага, а опущенным мечом разрубил бедро крайнему справа. Мгновенно восстановив равновесие, он подобрался и прыгнул, обеими ногами ударив в грудь третьего солдата. Приземлившись на грудь несчастному, он располосовал его тело обоими клинками, левым парируя удар последнего мечника, а правым, вдогонку, выпуская ему кишки.

Ауум направился к Джералу, сойдя с тела опрокинутого солдата и попутно раздавив ему горло. Командир людей остался один. Шеренга солдат за его спиной пятилась и отступала. На флангах на нее наседали ополченцы, а в центре свирепствовал неукротимый Улисан.

Джерал махнул мечом слева направо. Ауум пригнулся и левым клинком отвел его меч в сторону и вниз. Шагнув вперед, он без замаха вонзил правое лезвие в грудь Джералу по самую рукоятку. На мгновение взгляды их встретились, а потом глаза капитана затуманились — жизнь уходила из них. Следующим движением Ауум высвободил свой меч, а левым изо всех сил, с такой яростью, какой еще никогда не испытывал ранее, рубанул Джерала по незащищенной шее.

Тело Джерала еще секунду содрогалось в агонии, а потом безжизненно повалилось набок, и голова его скатилась с плеч и легла у ног Ауума. Эльф поднял глаза на людей, застывших за спиной своего теперь уже мертвого командира, с трудом подбирая слова на уродливом языке людей.

— Бегите, — сказал он.

И они побежали. Ауум взял голову Джерала за волосы и поднял ее высоко над собой.

— Их командир мертв! — проревел он. — Их магия исчезла, и чудовище обезглавлено. Сражайся, Катура! Добейте их.

Горожане, столпившиеся позади Ауума, оглушительным ревом подхватили его клич и устремились в атаку, а он стоял и смотрел им вслед, после чего швырнул голову в сторону бегущего врага.

— Вот, забирайте. Он мне больше не нужен.

Он увидел, как голова ударилась о землю, подпрыгнула пару раз и остановилась. Широко раскрытые глаза смотрели в никуда, а рот безобразно распахнулся. Ауум же повернулся к Пелин и упал рядом с нею на колени. Она уже почти пересекла черту между жизнью и смертью, но все же нашла в себе силы улыбнуться, завидев его.

— Ты победила, — сказал Ауум. — Ты всем показала себя настоящую. Шорт раскроет перед тобой свои объятия, и предки с почестями примут тебя.

Пелин попыталась заговорить, но захлебнулась кровью.

— Ш-ш, помолчи, — продолжал Ауум. — Ты заслужила прощение, Пелин. Все осталось в прошлом. А враги разбиты. Мы победили. Ты спасла Катуру и всех эльфов.

Пелин стиснула его руки и с трудом оторвала голову от земли. Изо рта у нее хлынула кровь, и она хрипло закашлялась, забрызгав его лицо красным.

— Всегда… верила… в тебя, — выговорила она и откинулась на землю. Грудь ее вздымалась, а на губах пузырилась розовая пена.

Ауум кивнул. Наклонившись, он поцеловал ее в лоб и глаза.

— Героиня Хаусолиса. Героиня Исанденета. Героиня Катуры. Спи спокойно. Ты сделала свое дело. Теперь Инисс найдет для тебя другие задачи, уже по ту сторону смерти.

Пелин умерла. Ауум улыбнулся и поднялся на ноги.

— Носилки! — крикнул он. — Отнесите Пелин в храм Туала и позаботьтесь о том, чтобы ей было удобно.

Ауум перевел взгляд на своих людей. Ополченцы, возглавляемые Улисаном, теснили людей на рыночной площади. Тринн и Атаан прорубались навстречу Улисану сквозь поредевшую шеренгу солдат. Обращенные вновь вернулись в битву, теперь уже с правого фланга, и, завидев их, захватчики начали в панике разбегаться.

Клубы дыма, застилавшие улицу, что вела к восточной стене, рассеивались, и Ауум увидел, что и там враг разбит. Катуранцы преследовали бегущих по пятам, безжалостно убивая всех, кого им удавалось настичь. Ауум зашагал прочь с рыночной площади. Тут и там он натыкался на людей, которые еще дышали, и одного за другим отправлял их на вечные муки к Шорту.

Подойдя к отрубленной голове Джерала, он остановился и плюнул на нее.

— Этот лес — наш. И ни один человек никогда не поработит эльфов.

Глава 38

Истормун полагает, что дух мой должен развиваться и подняться на новую ступень, дабы я мог наслаждаться болью, которую испытываю ежесекундно. Вот что бывает, когда продаешь свою душу дьяволу, верно? Идиот.

Не позволяй их стонам разжалобить себя, хорошо? Это же так естественно для некоторых — жаловаться и скулить, пусть даже ты спас их от верной смерти, а теперь предлагаешь им силу, о которой они не могли и мечтать.

Такаар ускорил шаг, направляясь к реке и лодкам, готовым отвезти тех, кто устал сильнее всего и нуждался в помощи, обратно в Лошаарен. Там он оставит своих учеников на попечении их учителей, а сам закончит одно дело в Исанденете с единственным человеком, который не зря жил на этой земле. Это был парадокс, самый нелепый и жестокий, учитывая стоящую перед ним последнюю задачу.

Сейчас с ним были почти две сотни адептов, в ком дремал дух Иль-Арин: гиалане, иксийцы, орраны и сефане. Изрядное количество и амбициозная задача для иниссула, который будет стараться обучить их под неусыпным присмотром его самого и Онеллы. Но даже просто доставить их в Лошаарен оказалось очень и очень нелегко.

Действительно. Они ведь совершенно беспомощны, не так ли? Ты заметил выражение, которое все чаще появляется на лицах у Сенсерии? Страшно подумать, что будет, если и они бросят тебя. Кто же тогда будет охотиться, собирать и защищать этих ничтожеств?

Такаар поскреб подбородок и пробормотал:

— Чем скорее я доберусь до реки, тем скорее начнется недолгое и спокойное путешествие. Давай не будем понапрасну терять времени и беспокоиться. Это ведь ничего не изменит, лишь создаст нам дополнительные трудности, а мы ведь и так сыты ими по горло, верно?

— Такаар! Такаар!

Дреч. Как всегда. Он стал самозваным спикером всех и каждого эльфа, что уныло брели по полному жизни и красок лесу и чье настроение Такаар безуспешно пытался поднять. Шаги молодого иниссула по редкому и невысокому подлеску зазвучали у него в ушах, словно колокола Страшного суда.

Повернись и улыбайся.

Такаар остановился и обернулся. Поверх плеча Дреча он бросил взгляд на эльфов, которые остановились. Опять.

— В чем дело?

А где же твоя улыбка?

Такаар пробормотал себе под нос нечто нечленораздельное. Дреч вопросительно приподнял брови, но Такаар махнул ему рукой, разрешая заговорить.

— Многие из ваших учеников жалуются на усталость. Было бы очень желательно отдохнуть до утра.