Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— А другого способа использования коры нет?

Я мрачно ухмыльнулся.

— Однажды я оказался в таком отчаянном положении, что просто жевал кору. Мой рот превратился в сплошное кровавое месиво, а от горечи я не мог избавиться ещё очень долго, ничего не помогало.

— Понятно.

Шут добавил в свою чашку полную ложку меда, сделал глоток и нахмурился.

В комнате воцарилась тишина. Между нами все ещё висела напряженность, и я понимал, что никакие извинения её не прогонят. Помочь могло только объяснение. Я оглянулся на волка, который спал на моей кровати, и откашлялся.

— Покинув Горное Королевство, мы отправились к границе Бакка.

Шут поднял голову и посмотрел мне в глаза. Потом положил подбородок на сложенные руки, всем своим видом показывая, что внимательно меня слушает. Он терпеливо ждал, пока я искал подходящие слова. Мне было очень трудно, но я начал рассказывать ему о том, что с нами тогда происходило.

Мы с Ночным Волком не слишком спешили. Мы почти год путешествовали по кружным дорогам через горы, по широким равнинам Фарроу, а потом вернулись в Воронье горло в Бакке. Осень только начиналась, когда мы добрались до небольшой хижины, построенной из камня и дерева на лесистом холме. Огромные вечнозеленые деревья стояли, гордо выпрямившись и не опасаясь осенних холодов, по листья небольших кустов и растений, притулившихся на крыше хижины, уже прихватил легкий морозен, сквозь тонкую пленку которого просвечивали яркие желтые и красные пятна. Широкая дверь была открыта настежь, а из приземистой трубы поднимался дымок. Мне не пришлось ни стучать, ни звать хозяев. Люди Древней Крови знали, что мы пришли, так же как и я почувствовал Рольфа и Холли. Черный Рольф, нисколько не удивившийся нашему появлению, подошел к порогу. Он стоял в темноте своего дома и хмурился, глядя на нас.

— Значит, все-таки понял, что тебе нужно знать то, чему я могу тебя научить, — вместо приветствия заявил он.

Вокруг дома все пропахло медведем, и нам с Ночным Волком стало ужасно не по себе. Однако я кивнул.

Рольф громко фыркнул и улыбнулся в густые заросли своей бороды. Я уже успел забыть, какой он громадный. Он сделал шаг вперед и сжал меня в объятиях так сильно, что у меня затрещали кости. Мне даже показалось, что он что-то мысленно сказал Хильде, животному, с которым у него была связь.

— Древняя Кровь приветствует Древнюю Кровь, — с серьезным видом поздоровалась со мной Холли, жена Рольфа, стройная, очень тихая женщина. На запястье у неё сидел коршун по имени Слит, с которым она была связана Уитом. Он посмотрел на меня одним блестящим глазом, а потом слетел с руки Холли, когда она направилась к нам. Она улыбнулась и покачала головой, глядя ему вслед. Она приветствовала нас сдержаннее, чем Рольф, но я уловил в её словах теплоту.

— Добро пожаловать, — пригласила она.

Затем, повернув голову, искоса на нас посмотрела и улыбнулась, но тут же опустила голову, пытаясь скрыть улыбку. Миниатюрная Холли очень необычно смотрелась рядом с могучим Рольфом.

— Заходите, я вас накормлю, — предложила она.

— А после прогуляемся и подыщем местечко, чтобы построить вам берлогу, — заявил Рольф, такой же прямой и резкий, как и всегда. Потом он поднял голову и посмотрел на затянутое тучами небо. — Зима приближается. Вам не стоило так долго тянуть.

Вот так мы вошли в семью наделенных Уитом, живших в окрестностях Вороньего горла. Они предпочитали селиться в лесу, а в город ездили только за тем, что не могли сделать сами. Они скрывали свою магию от горожан, потому что владение Уитом каралось смертью. Ни Рольф, ни Холли, ни их соседи не произносили вслух слово «Уит». Его употребляли люди, которые ненавидят и боятся Звериной магии, считая, что каждого, кто её практикует, следует повесить. Между собой наделенные Уитом называли себя Древней Кровью и жалели тех из своих детей, кто рождался без способности установить духовную связь с каким-нибудь животным, — так сочувствуют ребенку, появившемуся на свет слепым или глухим.

Представителей Древней Крови было немного; не больше пяти семей, раскиданных по лесам Вороньего горла. Преследования научили их селиться не слишком близко друг от друга. Они умели распознавать себе подобных, и это заменяло им общение. Семьи Древней Крови, как правило, занимались мелкой торговлей, позволявшей им жить вдалеке от обычных людей, но достаточно близко от городов, чтобы пользоваться благами, которые можно там получить. Они были, дровосеками и охотниками. Одна семья построила свой дом на берегу реки вместе с бобрами, где они добывали глину и делали на удивление изящную посуду. Другой старик, связанный с кабаном, существовал на деньги, которые ему платили богатые горожане за собранные ими трюфели.

В основном они отличались мирным нравом и принимали свою связь с природой спокойно и очень серьезно. Нельзя сказать, что те же чувства они испытывали к остальному человечеству в целом. Я часто слышал, как они с негодованием говорят о городских жителях, которые относятся к животным как к простым слугам или домашним любимцам, лишенным сознания. А ещё они не слишком жаловали представителей Древней Крови, решивших поселиться среди обычных людей и отказавшихся от своей магии. Многие считали, что я родился в такой семье, и мне было трудно развеять их заблуждения, не открывая правду о себе.

— Тебе удалось? — тихо спросил Шут.

У меня возникло неприятное ощущение, что он задал свой вопрос, зная о моем поражении.

— По правде говоря, здесь у меня возникли серьезные трудности, — вздохнув, ответил я. — Не раз я думал о том, что совершил серьезную ошибку, придя к ним. Когда я впервые встретился с Рольфом и Холли много лет назад, они знали меня под именем Фитц. И ещё им было известно, как сильно я ненавидел Регала. Сообразить, сложив все вместе, что я Фитц Бастард, оказалось совсем не трудно. И Рольф, естественно, об этом догадался и даже однажды попытался поделиться со мной своим открытием. Однако я твердо заявил, что он ошибается и дело в простом совпадении, — а мое имя и связь с волком уже и без того доставили мне кучу неприятностей. Я упрямо стоял на своем, и даже бесхитростный Рольф вскоре сообразил, что ему не удастся заставить меня признаться. Он знал, что я соврал, но я твердо дал ему понять, что не