Эльфы. Во власти тьмы - Джеймс Баркли

Ауум представил себе лавину и ту разрушительную мощь, которую она собой олицетворяла, и у него захватило дух — картина получилась впечатляющая и соблазнительная, пусть даже камнепад, раз начавшись, станет совершенно неуправляемым. Риск, конечно, велик, но и потенциал огромен; а они отчаянно нуждались в любых средствах, которые помогут им защитить город.

— Когда ты собирался обрушить валуны вниз?

— Сегодня. Мы решили, что, если случится самое худшее, у нас еще будет время, чтобы все исправить и превратить груду камней в непроходимое препятствие.

Ауум выразительно поднял брови.

— Думаю, это слишком рано — ты чересчур увлекся обороной. Враг сочтет этот открытый участок нашим слабым местом и начнет атаку именно там, я уверен. Пусть они приблизятся на достаточное расстояние, а уже тогда мы обрушим на них валуны. Такой удар не выдержит никакой магический щит. Не забывай, мы должны выиграть эту битву, а не просто отражать их атаки, пока не выбьемся из сил.

Улисан улыбнулся.

— Я рад, что ты вернулся.

— Я тоже.

— Ты мне ничего не хочешь сказать?

— Например?

— Например, о чем вы с Такааром разговаривали целых три дня.

Ауум ненадолго задумался, прикидывая, вдохновит или разочарует Улисана то, что он собирался ему сказать, но потом поставил на то, что вдохновит.

— Есть одно необычное состояние в бою. Такаар обнаружил его, пока жил в изгнании, а меня ввергло в него убийство Элисс. Оно очень необычное, Улисан. Я видел все невероятно отчетливо. Мои противники двигались медленно и неуклюже, а я… я был очень точен и стремителен. Но этому состоянию невозможно научить. Его следует только обрести.

— Когда все закончится, мы сможем покопаться в своем разуме и найти ту его часть, которая отвечает за этот дар. К моему величайшему сожалению, вряд ли мы сумеем обрести его до подхода людей. Но тем из нас, кто останется жив, предстоит изведать много чего интересного.

— Так что постарайся не умереть, хорошо?

Несколько мгновений Улисан молча смотрел на него.

— Это было весьма неожиданно, мягко говоря. Тебе придется рассказать мне побольше.

— Позже. И наедине. Пока ничего не говори остальным; это может отвлечь их, а, Инисс свидетель, мы не можем себе этого позволить.

— Я тебя найду, — пообещал Улисан.

— Я буду очень разочарован, если ты этого не сделаешь.

В Катуру вернулись тройки разведчиков, принеся с собой новости, которые все и так знали. Вот уже пару ночей вдали виднелись отсветы костров вражеской армии, а со вчерашнего дня стали слышны звуки песен и топот тысяч марширующих ног. Еще до заката враг окажется под стенами города.

Ауум вместе с остальными защитниками и горожанами видел, как над головами летают маги, старательно держась вне досягаемости выстрела из лука. Воздетые кулаки и угрозы летунам несколько ослабили напряжение, а внезапный ливень эльфы и вовсе встретили радостными криками — ведь он заставил магов поспешно убраться восвояси.

Ауум надеялся, что они увидели достаточно, чтобы остановиться, посовещаться, как отразить наступление с западной стороны. Он провел весь день на надвратной башне, наблюдая за последними приготовлениями. В стену укладывали последние камни и листы металла. А внизу, под ним, инструкторы раздавали последние наставления народному ополчению — сегодняшняя тренировка стала генеральной репетицией перед решающим сражением.

Каждый знал свое место. Каждый знал поставленную перед ним задачу. Но главный вопрос заключался в том, сумеют ли едва обученные и неопытные эльфы выстоять под огнем заклинаний и отбить атаку солдат противника.

А опытных защитников у них было ничтожно мало. Всего двенадцать полных звеньев ТайГетен, что вместе с самим Ауумом и Улисаном составляло всего тридцать восемь воинов. Плюс сто восемнадцать гвардейцев Аль-Аринаар, откликнувшихся на призыв Пелин. Сама же она не выдержит и одного дня боев, а в глубине глаз ее таилась неутолимая жажда вдохнуть дым эдулиса.

Более двух тысяч жителей прошли подготовку в качестве народных ополченцев, и некоторые показали себя вполне достойными учениками, но правда заключалась в том, что солдатами они не стали. Это была зеленая молодежь, или пожилые iads и ulas… плюс фермеры, рыбаки и гончары. Их никак нельзя было назвать грозной силой. Хотя некоторые проявили способности командиров, во главе отрядов народного ополчения поставили гвардейцев Аль-Аринаар. Остальной части двадцатитысячного населения Катуры предстояло драться зубами и ногтями, когда придет время.

И лишь охотники порадовали Ауума. Всего их было пятьдесят человек, но зато они отлично умели управляться с копьями и луками. Он вручил им добытый Такааром яд древесной лягушки, наказав уложить как можно больше врагов, но не рисковать собой понапрасну.

После того как вражеские маги отступили, он посоветовал всем отдохнуть. Собраться вместе, если есть такое желание, чтобы поесть, послушать легенды и байки. Или сходить в храм и помолиться в тишине, пройтись по улицам, очищенным от клановых банд, или же просто провести время в объятиях тех, кто был им дорог и кого они поклялись защищать даже ценой собственной жизни.

Сердце самого Ауума заходилось в тоске не только по Элисс. Он всматривался в лес на северо-востоке и небо над ним, ожидая сигнала, увидеть который уже отчаялся. Когда Улисан принес ему поесть, он отказался от угощения.

— Где же Корсаар? — вырвалось у него. — И где шортианская армия?

С рассветом он получил ответ на свой вопрос, но вместе с ним умерла последняя надежда. Когда над горизонтом встало солнце, над Катурой еще стлался утренний туман, который не спешил рассеиваться и исчез только после сильного ливня, на смену которому пришел солнцепек.

Когда небо и горизонт прояснились, Ауум заметил магов на северо-востоке и понял, что вторая армия людей находится всего лишь в одном дне пути от города. Опережая ее, на опушку леса вышла армия Исанденета. Она остановилась перед усеянным ловушками открытым пространством, не далее чем в двухстах ярдах от ворот.

Пелин стояла на надвратной башне вместе с Ауумом, Улисаном, Меррат и Графирром. В проходе за парапетом и на всех наблюдательных пунктах теснились катуранцы, глядя на лес.

А люди все выходили и выходили из-за деревьев, выстраиваясь в ровные шеренги со сноровкой профессиональных солдат. Над головами вновь закружили маги, приглашая эльфов заглянуть в глаза смерти. Тысячам хорошо вооруженных людей в доспехах противостояли, по большей части, мирные обыватели в повседневной одежде, кое-как обученные, с деревянными дубинками или сельскохозяйственными орудиями в руках.

Ауум мысленно перенесся в тот день на Хаусолисе, когда, стоя на бастионах Тул-Кенерита, он увидел орды гаронинов, выходящие из тумана, который они сами же и напустили, чтобы скрыть собственное наступление. Тот самый день, когда Такаар струсил и бежал с поля боя.

— Ничего удивительного, что он сбежал, — заметила Пелин, словно прочтя его мысли. — Как он мог вновь пережить все это?

— Не мог, — согласился Ауум. — Но сейчас он бы нам пригодился.

По рядам защитников пробежал нервный шепоток. Мужество покидало катуранцев при виде врагов, выстраивающихся перед ними в боевые порядки. Вражеская армия насчитывала более двух с половиной тысяч солдат, обеспечивая им подавляющее численное превосходство.

— Мы должны приободрить своих, — обронил Ауум.

Солдаты противника что-то декламировали нараспев, потрясая оружием и топая ногами. Их дружный рев потрясал, оказывая нужное действие.

— Споемте, — вдруг предложил Улисан. — Пожалуй, «Победа Верендии» подойдет лучше всего. Ее все знают.

Ауум кивнул.

— Давайте покажем этим варварам, каким красивым может быть хоровое пение.

Те, кто собрался на надвратной башне, запели первыми. Остальные защитники тут же подхватили слова и ритмичный напев, быстрый и вдохновенный. Это была песнь победы.

На взрытой земле, испещренной скалеСтоял Верендии один,Враги окружили его, ноМужество не изменило ему.Сквозь лязг мечей и посвист стрелШагал Верендии гордо вперед,Грозным оружьем своим и мечомНасмерть разя всех врагов.Верендии, о лук твой и клинок,Один ты средь врагов,Погиб вдали от дома,Виктория, славная победа,Которой радуются эльфы,Виктория, славная победа,Добыл ее для нас Верендии,И пал героем.

Песня разнеслась над равниной, и Ауум увидел, как смолкли враги. Немногие из них могли понять слова, но смысл был очевиден всем. Последние такты эхом отразились от скал, и защитники разразились восторженным ревом.