Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Похоже, я и сам только это и могу, — буркнул он в ответ. И расправил ладони, чтобы они послужили ей помостом. В точности как маленькому Кенниту много лет назад.

Она, кажется, пропустила его слова мимо ушей. Руки в перчатках пробежались по его лицу, не просто ощупывая новоприобретенные шрамы, но явно изучая его скулы, нос и лохматую бороду.

Молчание сделалось вконец нестерпимым, и он сказал:

— В ту ночь ты ведь любила меня. Ты готова была положить свою жизнь вместо моей. Как же ты можешь так сердиться на меня теперь?

— Я не сержусь, — возразила она. — Я просто все время думаю о том, что дело могло обернуться совсем по-другому. Я… мне больно! Нет, даже не больно. Скажем так: я ошарашена. Всем тем, чего ты не сделал, пока мы ради тебя из кожи вон лезли. Всем тем, что ты от нас старательно утаивал. Наверное, это меня и ранит так сильно потому, что я слишком тебя люблю. Ну почему ты не доверился нам, Совершенный? Если бы поделился своими проклятыми тайнами, все кончилось бы иначе.

Он обдумал её слова, осязая пальцы Янтарь на своей шее и челюсти.

— У тебя у самой секретов полно, — тоном обвинения сообщил он ей наконец. — На себя посмотри. Всем ли ты делишься с остальными? И ещё меня за то же самое берешься судить!

Её тон сделался очень сухим.

— То, что я держу в секрете, касается только меня и принадлежит только мне. Тайны, хранимые мной, никому не причиняют вреда.

Он, однако, уловил в её голосе нотку сомнения и обрадовался:

— Ой ли? А ты сама в этом уверена? Моими-то секретами делиться было так же опасно, как и носить их в душе. Но, выражаясь твоими словами, они принадлежат мне. Собственно, единственная вещь на свете, которую по-настоящему можно было назвать моей…

Янтарь опять надолго умолкла. Потом спросила:

— А куда девались драконы? Что они такое и почему они присутствовали в тебе? Это не из-за тебя мне все время снились драконы и змеи? Может, мои пророческие видения на самом деле все время тянули меня к тебе?

Он призадумался.

— А чем ты мне отплатишь, если я отвечу? — поинтересовался он затем. — Может, расскажешь что-нибудь о себе? Заплатишь доверием за доверие?

— Не знаю, могу ли я, — медленно проговорила Янтарь и перестала ощупывать его лицо. — Мои тайны — моя броня. Забери их у меня — и я беззащитна. Тогда люди ранят меня, даже не желая того.

— Ну наконец-то ты меня поняла, — хмыкнул он. И сразу почувствовал, что запустил ей под кожу колючку.

Янтарь заговорила быстро, ни дать ни взять прыгая в холодную воду:

— Это трудно объяснить. Когда я была гораздо моложе и обо всем говорила начистоту, люди думали, будто я… слишком самовлюбленная, что ли. Мне без конца объясняли все то, что я в себе чувствовала, мне лишь мерещилось, поскольку на самом деле этого не могло быть. Кончилось тем, что я сбежала. И когда это случилось, я пообещала себе: никогда больше я не буду бояться того, что люди станут болтать обо мне. Я буду держать в секрете ту будущность, которая, как я знала, мне предстояла. С тех пор я чем-либо делилась с очень немногими.

— Сколько слов, а по-настоящему ничего не сказала, — не без раздражения заметил корабль. — Кто ты все-таки?

Она коротко и невесело рассмеялась.

— Честно говоря, не знаю даже, как выразиться. Во всяком случае, меня одинаково часто называли и дурочкой, и пророчицей. И я всегда знала: есть вещи, которые я обязана совершить для этого мира, кое-что такое, чего никто не сделает, кроме меня. Вот так. Впрочем, то же самое справедливо для каждого человека, я полагаю. А я… я следую по пути, который сама даже не могу как следует разглядеть перед собой. На нем расставлены путеводные знаки, но я не всегда умею их отыскать. Я имела в виду найти мальчишку-раба о девяти пальцах. — Она покачала головой, и он это почувствовал. — А вместо него встретила Альтию. И хотя она не была ни мальчиком, ни рабом и все пальцы у неё были на месте, я ощутила, что через неё идет некая связь. Поэтому я стала ей помогать. Да простят меня Боги, тем самым я отправила её прямо на смерть. А потом я встретила Малту и сразу задалась вопросом, а не ей ли я должна была помочь. Я тянусь вперед, Совершенный, тянусь сквозь туманы времени то к смутным символам, которые вдруг оказываются живыми людьми, то к людям, которые на глазах уходят в небыль легенд. Мне предстоит свершение, но каково оно — покамест сокрыто от моего духовного ока. Я способна только пробиваться к пониманию. И надеяться, что, когда настанет тот миг, я все пойму и сумею предпринять нужные действия. Хотя, право слово, мало теперь осталось на это надежды. — Она перевела дух и спросила: — Ну так и откуда в тебе эти драконы?

Он обратил внимание, как она сменила предмет разговора. Тем не менее он ответил:

— Дело в том, что я должен был стать… драконами. То, что вы называете диводревом, — на самом деле коконы, которыми укрываются морские змеи, прежде чем начать превращаться в драконов. Коконы с неродившимися драконами были укрыты в недрах засыпанного города Старших, и там на них наткнулись торговцы из Дождевых Чащоб. Они убили невылупившихся драконов, а коконы, напитанные воспоминаниями, пустили на постройку живых кораблей. Собственно, нас только так называют — живыми. На самом деле мы мертвые. Жива только память, мы же обречены на странную полужизнь, будучи заперты в неуклюжих телах, не способных двигаться иначе, как при помощи людей. Мне, пожалуй, повезло ещё меньше, чем прочим: на мою постройку пошел материал сразу двух коконов. Так что с момента моей постройки два дракона дерутся во мне за главенство. — Он покачал громадной головой. — К тому же, понимаешь ли, я слишком рано пробудился. Я не успел впитать достаточно человеческих воспоминаний, чтобы они прочно удерживали меня. Вот меня и раздирает надвое с тех самых пор, как я впервые открыл глаза.

— Все равно не понимаю, — отозвалась она. — Почему же ты тогда не дракон, а Совершенный?

Он горько рассмеялся.

— А как по-твоему, что такое Совершенный? Всего лишь тонкий налет человеческой памяти, нанесенный на пару сцепившихся драконов. Занятые борьбой, они мне не много оставили. Так что, когда я говорю «я», я сам толком не знаю, что имею