Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

В дверь легонько постучали. Обе женщины так и подпрыгнули от неожиданности.

Из-за косяка выглядывала Рэйч.

— Пришла Янни Хупрус. Говорит, что за Сельденом.

Вселенские перемены в Удачном не обошли стороной и скромную Рэйч. То есть она, как прежде, делила с ними кров и выполняла в доме обязанности служанки. Но при этом в открытую мечтала о том, где именно будет располагаться выделенный ей кусочек земли и что за домик она выстроит там, когда наконец будут выправлены все бумаги. Перемены сказывались и в малом. Например, сообщая о приходе Янни за Сельденом, Рэйч выразила голосом свое недовольство — чего ни в коем случае не позволила бы себе ещё несколько месяцев тому назад. Кефрия подмечала это про себя, но ни о чем не жалела. Эта женщина заботилась о её детях. Сперва просто по обязанности, позже — всей душой. Помнится, Рэйч так радовалась возвращению Сельдена из Чащоб… И вот теперь снова приходилось с ним расставаться!

— Сейчас спущусь, — ответила Кефрия. — Пошли со мной, если хотите проститься!

Ожидая появления Кефрии, Янни Хупрус нервничала и озиралась кругом. Как же здесь все изменилось с тех пор, когда Рэйн приезжал сюда торжественно ухаживать за Малтой! Нигде ни пылинки, но мебель явно собирали по всему дому — смотря где что уцелело. Так что кругом стола (слегка шаткого) стояли все-таки стулья. А вот книги, занавеси, ковры — все те большие вещи и милые мелочи, придающие дому уют и жилой вид, — все было начисто сметено ураганом пронесшихся событий. У Янни сердце сжималось, когда она думала о том, что пришлось вынести Вестритам. По существу, у них отняли дом. То, что осталось, являло собой лишь голые стены.

А ведь и она на своем веку кое-что повидала. Взять хоть обрушение подземного города, так долго служившего источником богатства населению Чащоб и — в опосредованном виде — процветания самого Удачного. Так что и Трехогу предстояли впереди не самые лучшие времена. Другое дело, дом самой Янни относительно благополучно пережил свалившуюся напасть. У неё были запасы. И в Трехоге её в целости и сохранности ждали картины на стенах, вышитое белье, драгоценности и обширный гардероб платьев. Никто дочиста не грабил её, как Вестритов. От этого бедная Янни чувствовала себя форменной злодейкой. Она ведь явилась забрать то последнее, что составляло истинное богатство семьи. Последнего, младшего сына.

О причине вслух не говорилось, но эта причина ясно читалась на обросшем чешуями лице мальчика. Теперь он принадлежал Чащобам. Не Янни была тому виной; да ей бы и в голову не пришло умыкнуть дитя из семьи, а последнего уцелевшего сына — и подавно. Однако к состраданию и невольным мукам совести властно примешивалось торжество. Уж очень ей хотелось увезти Сельдена с собою в Трехог! У неё в доме появится новое дитя — вот уж поистине всем сокровищам сокровище. Если бы ещё счастье не приходилось достигать ценой несчастья друзей… Но с этим уж ничего не поделаешь.

Она оглянулась, услышав негромкий шорох сандалий. Первой в комнату вошла Кефрия, за ней Роника и, наконец, Рэйч. Сельдена с ними не было. Ну что ж, хорошо. Янни имела в виду сделать Кефрии одно предложение, и лучше заняться этим, пока та ещё не попрощалась с сынишкой. Не так будет явствовать торговый душок.

Женщины обменялись рукопожатиями, и Янни обратила внимание, что ладошка Роники как будто стала ещё бесплотней, зато Кефрия выглядела более чем когда-либо сосредоточенной и серьезной. Ничего удивительного: просто жизнь шла своим чередом.

— Чашечку чаю? — предложила Кефрия совсем как когда-то. Но тут же с нервным смешком повернулась к Рэйч: — В смысле, если у нас вообще есть чай. Или какая-нибудь замена чая.

— Сейчас что-нибудь соберу заварить, — улыбнулась служанка.

— Вполне сойдет просто горячая водичка, а то снаружи больно уж холодно, — заверила их Янни. — И что понадобилось разразиться такой морозной зиме, когда нам и без неё несладко?

Они поговорили о тяготах нынешней зимы, посочувствовали друг дружке. Потом Рэйч появилась с чайником, и Роника избавила их от необходимости перетирать вежливую чепуху.

— Что ж, — сказала она, — давайте прекратим притворяться, будто не знаем, что привело сюда Янни. Она пришла за Сельденом, который уедет с нею в Чащобы сегодня в ночь, когда уйдет «Кендри». Я знаю, что таково было желание самого Сельдена и что Кефрия с ним согласилась. Но… — Докончить фразу Ронике не хватило мужества, голос все-таки задрожал и охрип: — Но меня жуть берет при мысли, чтобы… чтобы потерять Сельдена.

— Хотела бы я избавить тебя от таких опасений, — проговорила Янни негромко. — Не надо говорить о потерях. Скажем лучше так: он на некоторое время уезжает со мной, ибо полагает, что долг зовет его помочь нам в наших трудах. И ещё потому, что Чащобы отметили его, сделав своим. Но это обстоятельство ни в коей мере не отнимает у него право зваться Вестритом. И ещё я надеюсь, что в недалеком будущем жители Удачного и Чащоб будут ездить друг к дружке часто и без помех. — Никто на это не возразил, и Янни продолжала: — Хочу также сказать, что я сюда явилась не только ради мальчика. Я привезла вам сразу два предложения. Одно — от Совета Чащоб. И второе — от себя лично.

Договорить она не успела. Открылась дверь, и в комнату вошел Сельден.

— Я готов! — объявил он с нескрываемым удовольствием. Он втащил через порог объемистый парусиновый мешок и обвел взглядом сидевших за столом женщин. Потом спросил: — А вы что так притихли?

Чешуйки на его скулах переливались в свете огня.

Никто ему не ответил.

Янни поудобнее устроилась на стуле и взяла в руки поданную Рэйч чашку. Не спеша отпила, пользуясь моментом, чтобы привести мысли в порядок. Напиток в чашке приятно отдавал мятой и пряными корешками.

— Чай замечательный, — искренне похвалила она, ставя чашку на стол и обводя взглядом обращенные к ней лица. Она отметила, что Кефрия подняла чашку, но к чаю не прикоснулась, а Роника даже и чашку не взяла. И Янни вдруг вспомнила об упущенном.

— Я, Янни Хупрус из семьи Хупрусов, старинных торговцев, жителей Дождевых Чащоб, принимаю ваше гостеприимство, ваш кров и ваше застолье. Я помню и храню