Эльфы. Во власти тьмы - Джеймс Баркли

Отлично. Если тебе нужна была благодарная аудитория, то она у тебя есть. Все это время я уговаривал тебя покончить с собой. Оказывается, это была несусветная глупость с моей стороны. Все, что мне было нужно — подождать, пока твое самомнение не сделает эту работу за меня.

Такаар улыбнулся. Он стоял так близко к иксийцам, что понимал — стрелять из луков туали не решатся. Их было никак не меньше сорока человек, но за его спиной собралась добрая сотня иксийцев, и к ним поспешно направлялись еще многие.

— Кален, — сказал Такаар. — Очень кстати. Я хотел поговорить с тобой.

Но Кален не обратил на него ни малейшего внимания. Внешность у него была весьма примечательная: свирепое выражение лица, надорванное ухо, темная одежда, за исключением светло-коричневой кожаной куртки. Руки у него были испещрены шрамами, а на лбу красовалась свежая уродливая ссадина.

— Пелин, — сказал он. — Мы очень беспокоились о тебе. Что ты делаешь рядом с этим трусом? Он бросил тебя давным-давно. Теперь ты с нами.

Пелин напряглась, уже готовая шагнуть к нему, но Такаар лишь крепче стиснул ее руку.

— Ей хорошо со мной. У нас есть кое-какие дела с иксийцами, а потом мы с тобой поговорим о том, как защитить Катуру.

Кален расхохотался.

— Иксийцы — слабаки и прячутся по своим норам, пока те из нас, кто остается сильным, обеспечивает их безопасность. Ты не будешь говорить ни с кем, пока я не разрешу.

Такаар оглянулся. Иксийцы во все глаза смотрели на них, и большинство явно не знало, что и думать.

— В самом деле? — спросил он. — Но ведь это Пелин — губернатор города, не так ли?

По рядам туали прокатился жестокий смешок. Такаар покачал головой и повернулся к иксийцам.

— Позвольте мне рассказать вам, почему я здесь и почему вы должны пойти со мной.

— В твою спину смотрят десять луков, Такаар, — сказал Кален. — Сейчас ты повернешься, а впредь будешь относиться ко мне с уважением.

— Стреляй, Кален, — не оборачиваясь, сказал Такаар. — Но все ли твои стрелы попадут в меня? Ты не боишься, что некоторые угодят в Пелин или тех самых иксийцев, которых, по твоим словам, ты защищаешь? И останешься ли ты стоять на месте, когда они бросятся на тебя, чтобы отомстить? Стреляй.

Но Кален не отдал приказ. Вместо этого он повел своих людей за собой, и они двинулись к Такаару. А Такаар лишь улыбнулся, продолжая полностью игнорировать туали, и обращался лишь к иксийцам. Он чувствовал, как бурлит и рвется наружу скрытый в них потенциал Иль-Арин. И он должен сделать так, чтобы они сами ощутили его.

— Вы ничего не знаете и даже никогда не слышали об Иль-Арин. Это сила, которая течет в ваших жилах и которую вы можете приручить, чтобы стать сильнее. Я начал изучать ее с тех пор, как люди стали захватывать наши города, и у меня уже есть учителя, которые ждут вас, чтобы помочь вам овладеть ею. Вы ничем не рискуете и ничего не теряете. Перед вами откроется удивительный мир, если вы решитесь стать свободными, и, по крайней мере, я предлагаю вам возможность избежать медленной смерти, которая ждет здесь всех вас.

Кончик меча уперся Такаару в основание шеи.

— Не усложняй свое и без того безнадежное положение, — сказал Кален. — Я заставил уйти отсюда Лизаэль и, не колеблясь, сделаю то же самое с тобой. Заканчивай.

Такаар резко присел, развернулся и выпрямился во весь рост, одной рукой перехватив запястье Калена с мечом, а ладонью другой накрыв его лицо. Такаар направил поток Иль-Арин в кончики своих пальцев, собирая ее в тонкий луч, а потом раскрутил его, превращая в ослепительное веретено, и тогда выпустил на свободу.

Голову Калена охватило пламя. Он закричал и вцепился в руку Такаара, но силы уже покидали его. В мгновение ока лицо его почернело от огня, а волосы на его голове вспыхнули жарким пламенем. Тело его затряслось в конвульсиях, когда огонь сжег его череп и проник в его мозг. Кипящая кровь фонтаном ударила из его глазниц и рта, а уши оплавились.

Такаар сжал ладонь в кулак, кроша череп Калена в пыль. Тело его, с дымящейся шеей и тем, что осталось от головы, рухнуло на землю. Такаар вытер руку о штаны и повернулся к иксийцам, которые, подобно туали и Пелин, в ужасе шарахнулись от него.

— Хотите научиться тому, как это делается?

Глава 27

Наши эксперименты с Гараном дали поразительные результаты. Магическое обновление тканей жизненно важных органов стимулирует и регенерацию кожи. Уже нет сомнений в том, что мы можем поддерживать жизнь в человеческом теле неопределенно долгое время. Сейчас следует сосредоточиться на разработке методов предотвращения старения, которые позволят нам сделать очередной решительный шаг вперед.

Даже воинам ТайГетен потребовалось пять дней, чтобы достичь Катуры. Люди будут здесь самое позднее еще через десять. Ауум отрядил два звена, чтобы они не давали покоя неприятелю, пытались замедлить его продвижение, просто показываясь ему, убивали охотников и отбившихся от строя солдат, но все это были лишь детские шалости.

В битве у Шрама они потеряли шестерых, но и те, кто выжил, несли на себе раны, душевные и физические. С учетом двух троек, идущих по следу армии Исанденета, и Корсаара с его двумя звеньями, следящего за войском, двигающимся вдоль Шорта, Ауум мог привести в Катуру всего лишь двенадцать звеньев. Он собрал их вокруг себя, когда они остановились на последний привал перед тем, как выйти из леса на ладонь Инисса с ее жестокой красотой.

— Поражение уязвило нас, но не сломило, — сказал он, обнимая Графирра за плечи и притягивая его к себе. — Мы — одна семья. Допущенные вчера ошибки следует обдумать, чтобы не повторять в будущем. Сегодня начинаем подготовку к решающему сражению. Если мы потерпим неудачу, раса эльфов будет уничтожена. А если победа будет за нами, в чем я не сомневаюсь, тогда начнется освобождение наших людей.

Ауум помолчал, вглядываясь в лица друзей.

— Мы все слышали рассказы о том, что случилось в Катуре. Все мы знаем о преступлении, совершенном против Лизаэль. И мы отомстим за нее. Но не каждая душа в городе погрязла во зле. Внутренняя сила и мужество скрываются под завесой отчаяния и утраты надежды. Если сорвать эту завесу, то мы вновь увидим подлинный дух эльфов.

— Мы должны увидеть его, потому что победить в одиночку мы не в состоянии.

Ауум отпустил Графирра и поцеловал его в лоб.

— Смотрите не ошибитесь. Мы собираемся взять Катуру под свой контроль. Нам окажут сопротивление. И мы должны будем сломить его. Никому из нас не хочется убивать себе подобных, но я не вижу иного пути, на котором этого не случится. Здесь укрылись самые матерые преступники, и они не станут покорно смотреть, как у них отбирают власть и влияние.

— Давайте помолимся о том, чтобы нас услышали честные и колеблющиеся эльфы. О том, чтобы гармония не оказалась уничтожена безвозвратно. О том, чтобы те, кого мы любим и кого надолго покинули, были еще живы.

— Давайте помолимся об этом вместе.

Истормун лежал на постели, и простыни под ним промокли от пота. Общение оказалось чрезвычайно болезненным и потребовало от него отчаянных усилий. Он впервые почувствовал страх в умах своих сподвижников, и это причинило ему ощутимую физическую боль.

— Вы действуете недостаточно быстро, — упрекнул его Гириамун.

— Да как вы смеете! — парировал Истормун.

— Скажите в таком случае, сколько им еще осталось до цели? — осведомился Памун.

— Максимум двенадцать дней. Меньше, если дорога станет легче.

Разум пятерки исторг такой возмущенный стон, что Истормун заверещал, корчась от боли, разрывавшей ему психику.

— Вы слишком долго откладывали поход. Ваша любовь к эльфам приведет всех нас к краху. — Голос Арамуна гулко забился у него в черепной коробке. — Нам нужны эти солдаты.

— И вы их получите, — заявил Истормун. — Наверняка у вас достанет вооруженной мощи, чтобы противостоять всем нашим врагам.

— Идиот! — вновь подал голос Памун. — Будь это так, мы не тратили бы силы на общение с вами.

— В таком случае я отдам приказ об отступлении, и вы получите своих драгоценных солдат скорее. К несчастью, это означает, что мы вернем Калайус шарпам. Или вы считаете, что это — та самая небольшая цена, которую можно заплатить?

— Мы не можем позволить себе потерять Калайус, — отрезал Вейамун.

— Тогда предоставьте мне делать мое дело, а сами займитесь своим. Вы полагаете, что причина всех наших трудностей кроется в постигшей меня неудаче. Я же, например, уверен в обратном. Быть может, вы хотите, чтобы я помог вам выработать соответствующую тактику?

Шум поднялся несусветный, тем не менее он доставил Истормуну некоторое удовлетворение.