'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

Прорицатель уже вынул откуда-то шелковый мешочек, казалось, сиявший при свете ламп, и осторожно вытряхнул из него горсточку молотых костей. Все время, пока Илин продолжала оживленно лепетать что-то насчет древних реликвий, смешивая в разных пропорциях правду, полуправду, непроверенные слухи и чистейшее вранье, Раду все больше Успокаивался и, надо думать, уже подсчитывал количество монет, которые намеревался выудить у нее. Хет же в это время размышлял о посольстве крисов на Первом ярусе и о том, достаточно ли богат Раду, чтобы покупать первоклассный материал для гаданий, или же пользуется костями ящериц, подобно уличным гадалкам.

Илин остановилась, чтобы передохнуть, и Раду поднял руку, сказав:

— А теперь сосредоточь все свое внимание, достопочтеннейшая, покуда я буду вглядываться в тени времен.

Илин послушно примолкла, внимательно следя за действиями прорицателя. Желтоватые кусочки костей медленно падали из бледных рук Раду на горячие угли. Вверх потянулись струйки дыма, но прорицатель вдруг вскочил на ноги и попятился, уронив на пол тяжелый алебастровый стул.

Илин с испугом смотрела на него. Хет наполовину привстал с пола и уже потянулся к ножу, но тут к нему вернулся здравый смысл. Гандин приоткрыл портьеру и подозрительным взглядом окинул темную комнату.

Раду переводил с Илин на Хета расширенные от ужаса глаза. Илин, чуть дыша, спросила:

— Что это? Что случилось?

Оракул начал метаться, прыгать взад и вперед, биться о прутья клетки. Его визгливые выкрики превратились в пронзительные вопли. А сам голос внезапно обрел сходство с человеческим и стал удивительно похож на голос юноши.

— Слышу голоса, — выдавливал он из себя, будто каждое слово рвало ему голосовые связки. — Они ошиблись и погибли, а их великий труд остался неоконченным. Смерть — это Путь. Голоса… — Последнее слово превратилось в неистовый вопль. Теперь перед ними снова было животное, безуспешно пытающееся просунуть грязную голову между прутьев клетки.

В тяжелой тишине Раду низко склонил голову.

— Прости меня, достойнейшая. Мне надо… Тебе придется уйти…

Илин открыла было рот, но ничего вразумительного не произнесла. Чтобы выиграть время, вмешался Хет:

— Я пришел сюда оценивать древности, а не глазеть на гадание. Кто-нибудь собирается оплатить мне потерянное время?

Раду не снизошел до того, чтобы обратить на него внимание.

— Прости меня, достойнейшая, — опять промямлил он. — Тебе придется прийти в другой раз. — Он снова поклонился и почти бегом выбежал в дверь.

Появился представительный слуга, смущенный и испуганный не меньше своего хозяина, чтобы проводить Илин. Она поглядела на Хета: тот недоуменно покачал головой, удивленный не менее ее.

Через минуту они оказались снаружи, во дворе. Закат уже окрасил небо кровавыми полосами. Темнело. В палисаднике Раду кто-то успел зажечь два красных фонаря, но носильщики были явно счастливы увидеть Илин и вскочили на ноги, готовясь нести ее домой.

— Вот, видимо, и все, — огорченно сказала Илин. Она протянула Хету кусок медового печенья, который стащила с подноса и спрятала в рукаве.

Гандин беспомощно пожал плечами.

— Я слышал весь ваш разговор из прихожей. Все вроде было нормально.

Илин ему не ответила.

— Я допустила ошибку? — спросила она Хета. — Все это представление было затеяно, чтобы отделаться от меня?

Он покачал головой.

— Нет. Нет, все выглядело так, будто он… — Хет не нашел нужных слов, чтобы закончить фразу.

Илин сделала это за него:

— Увидел что-то, когда жег кости. Но ведь ты говорил, что он шарлатан!

— Я сказал, что он, вероятно, шарлатан. Но я в этих делах слабо разбираюсь.

— Я не сказала бы, что он обладает Истинным Зрением. Всякий, кто держит оракула… — Она передернула плечами, будто ей стало холодно, несмотря на постоянную жару. — Бедное безумное существо…

Носильщики чуть не подпрыгивали от нетерпения, им хотелось выбраться из этих мест, пока не наступила ночь. Гандин произнес:

— Пожалуй, нам лучше уйти. Он может следить за нами. Хранитель зашагал прочь, и Илин нехотя последовала за ним. Хет принял внезапное решение. Он ухватился за край ее мантии, только в последнее мгновение вспомнив, что не должен касаться ее кожи, и шепнул:

— Жди меня на ступенях Одеона в два часа ночи.

Илин, не колеблясь, кивнула, а затем послушно влезла в носилки, как и подобало настоящей патрицианке.

Глава 9

Колоннада Одеона освещалась факелами и кроваво-красными фонарями и была битком набита народом — театралами и богатыми бездельниками, а также теми, кто кормился от их щедрот. Двое акробатов подбрасывали друг друга в воздух, как будто вовсе не имели веса; блики света вспыхивали на их темных, покрытых липким потом телах. Глотательница огня пыталась раздвинуть круг зрителей, ей нужно было, чтобы они находились от нее на безопасном расстоянии. Игроки расчищали себе небольшие площадки для игры в кости или в другие азартные игры, а в это время сказитель устраивался возле самой дальней колонны прямо на ступеньках — остров тишины среди моря смеха и шума.

В эти ночные часы публика состояла в основном из обитателей нижних ярусов, если не считать нескольких патрициев, которые казались шокированы такой демонстрацией голого тела акробатами. Хет прислонился к одной из колонн в сторонке, наблюдая за происходящим насмешливыми глазами.

Не успел он появиться, как из окружающих плотных теней материализовался Айвен Сата и встал рядом, ухмыляясь, будто считал свое присутствие радостным событием для других. Сата разыгрывал роль дилера по антикам, но его дела были связаны преимущественно с черным рынком, и Академия отказалась иметь с ним дело. Тот факт, что его до сих пор не казнили торговые инспектора, заставлял многих считать, что Сата — их шпион. Хет несколько раз обещал вышвырнуть его из Шестого яруса, но такое, видимо, случалось с Сатой не впервой, так что он не проявил особого беспокойства.

— Лушан тебя ищет, — сказал он льстиво.

У него почти не было зубов, а выглядел он так, будто жил в одной из сточных канав Восьмого яруса. Ростом Сата не вышел даже для обитателей нижних ярусов, так что Хет имел возможность любоваться толпой поверх его головы.

— Вон как? — сказал он без всякого выражения.

— Довольным его не назовешь. Должно быть, ты его здорово огорчил, продолжал Сата.

Хет только плечом повел.

— Мы с ним конкуренты.

Сата хрюкнул.

— Конкуренты, ха! Может, по бабьей части? Хотелось бы мне знать, что он подумает…

— Тебе чего надо-то? — Хет