Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

— В каком смысле? — спросила Пайн.

— Я не могу вспомнить ни одного дня, чтобы они не поссорились, пока росли. Кто-то кого-то начинал дразнить. Или кто-то кого-то стукнул. Или какая-нибудь парочка устраивала соревнование, кто кричит громче. А в это время двое других играли — и отлично проводили время. Но на следующий день они были готовы прикончить друг друга.

— И что, по-твоему, это значит? — спросила Пайн.

— Можно только надеяться, что, когда кто-то из них заболеет, или серьезно пострадает, или будет по-настоящему нуждаться в сочувствии, все придут к нему на помощь. Ну, а в остальном, боюсь, рассчитывать не на что. Жизнь несправедлива, и люди себя обманывают, если думают, что кто-то взмахнет волшебной палочкой и все начнут мирно играть в песочнице. Очевидно, мы устроены иначе. — Она снова замолчала, чтобы сделать глоток чая. — Но, должна сказать, несмотря на вопли и драки, они были замечательными. И я не поменяла бы их ни на что другое.

Они вернулись в машину, опустили верх и поехали на запад.

— Я могла бы к этому привыкнуть, — сказала Блюм. — Может быть, нам следует устраивать такие поездки каждый год.

— Тельма, — сказала Пайн.

— Что?

— Я буду Тельмой. А ты — Луизой.

— Ну, ты и Джина Дэвис примерно одного роста. И я даже не знаю, сколько людей говорили мне, что я похожа на Сьюзен Сарандон, — добавила Блюм с довольной улыбкой.

— Значит, мы готовы начать?

— Настолько готовы, что я могу закричать от радости.

Блюм так и сделала, размахивая руками, словно находилась на каком-то спортивном соревновании.

Этли Пайн никогда так не смеялась за всю свою жизнь.

Глава 63

Пайн сидела в обновленном кабинете, подгоняя настройки своего эргономического кресла — настоящего произведения искусства, — способного на все, кроме разве что полетов. Впрочем, нельзя исключать, что где-то имелись соответствующие рычаги управления. Она провела ладонью по красному дереву нового письменного стола, посмотрела на новый ковер, а потом — на новую массивную дверь.

И перевела взгляд на стену, где так и остались вмятины.

Блюм считала, что они должны играть роль сдерживающего фактора, и Пайн охотно с ней согласилась.

Она просматривала заголовки новостей на экране своего лэптопа. Страна шумела из-за серьезных изменений, произошедших в правительстве. Некоторые высокопоставленные лидеры неожиданно заявили об отставке. В том числе верхушка генералов Пентагона, глава Службы национальной безопасности и генеральный прокурор США, каждый давал собственные объяснения. Но ни в одном из заявлений не упоминалось участие в заговоре, направленном на уничтожение Северной Кореи.

Другие получили новые назначения, которые многих застали врасплох. Часть ключевых советников Белого дома также ушли в отставку, объяснив свое решение тем, что они хотят больше времени проводить с семьей. А президент неожиданно объявил, что, возможно, не станет участвовать в следующих выборах. Наконец, возобновились мирные переговоры с Северной Кореей, но теперь в них главную роль играли Южная Корея и Япония.

Даже по нынешним стандартам это был исключительный новостной цикл. Очевидно, Доббс с максимальной пользой использовал диск. Пайн ожидала, что в самое ближайшее время его назначат заместителем директора. «Проклятье, — подумала она. — Может быть, он станет кандидатом в президенты».

Зазвонил ее офисный телефон.

— Да, госпожа Блюм?

— Специальный агент Пайн, вас хочет видеть джентльмен.

— По какому поводу?

— Он из Вашингтона, округ Колумбия, с запросом.

— Хорошо.

Дверь распахнулась, и в сопровождении Блюм в кабинет вошел мужчина лет тридцати, который вел себя чрезвычайно самоуверенно. Острые черты лица, пристальный взгляд, синий костюм, накрахмаленная белая рубашка и солидный галстук, из нагрудного кармана выглядывает платок.

Пайн встала.

— Чем я могу вам помочь? — спросила она.

— Меня зовут Уолтер Тиллман. Я работаю на федеральное правительство.

— Так говорят многие, однако это далеко не всегда оказывается правдой. Могу я посмотреть на ваши документы?

Он достал бумажник и показал удостоверение личности с фотографией.

— Хорошо, что вы хотите? — спросила Пайн.

— Передать вам официальное приглашение в округ Колумбия.

— Зачем?

— Чтобы встретиться с некоторыми людьми, которые хотят с вами поговорить, — ответил Тиллман.

— Зачем? — повторила Пайн.

Он дернулся, и его взгляд помрачнел.

— Они считают вас талантливой и хотят, чтобы вы работали непосредственно на них.

— У меня уже есть работа.

Он окинул взглядом небольшой офис.

— Послушайте, без обид, но вы сидите в тесном кабинете в жуткой глуши.

— Нет, я нахожусь в местном офисе ФБР, в красивой Аризоне, рядом с единственным уникальным природным заповедником мирового значения, который имеется в нашей стране.

— Однако должность, которую вам предложат, будет значительно более престижной; вы перейдете на новый уровень и будете получать намного больше денег.

— Я не для того пошла работать в ФБР, чтобы разбогатеть. И меня не интересует престиж.

— Я не уверен, что вы меня поняли. Вас хотят видеть в округе Колумбия. На самом высоком уровне.

— И я отклоняю это предложение.

Тиллман окончательно отказался от соблюдения норм вежливости.

— Вы считаете себя особенной, не так ли? Из-за того, что сделали? — прорычал он.

Этли посмотрела на две вмятины на стене и подумала, как же ей трудно отказаться от желания сделать третью.

— Вот что я вам скажу, Уолт. В тот день, когда ваши парни приберут собственное дерьмо, к моему удовлетворению, я подумаю о вашем предложении. Но я не настолько глупа, чтобы задыхаться от счастья из-за подобных перспектив. Что-нибудь еще?

— Нет, пожалуй, это все, — мрачно ответил он.

— Хорошо, потому что мне нужно уходить. Госпожа Блюм вас проводит.

И в тот же миг, словно она дожидалась этого момента, Кэрол распахнула дверь.

Пайн достала из шкафа пистолеты и убрала «Глок» в кобуру на поясе, а «Беретту» спрятала на лодыжке. Потом взяла со стула синий пиджак, прошла мимо Тиллмана и сказала Блюм:

— Я вернусь через пару дней.

— Удачного путешествия, специальный агент Пайн.

Этли вышла из кабинета, спустилась в гараж, надела солнечные очки, сняла брезент с машины и убрала его в багажник. Потом включила двигатель «Мустанга» и выехала на солнце.

Ей предстояла долгая поездка, и она заранее наслаждалась каждый милей и минутой, которые ей предстояло провести за рулем.

Старинный автомобиль взревел, мощный восьмицилиндровый двигатель быстро разогнал «Мустанг». Пайн помчалась из Аризоны по диагонали, через юго-восточный угол Юты, и выехала на шоссе, шедшее вдоль берега реки Колорадо, чтобы вскоре свернуть на восток к Скалистым горам.