Гибельный шторм (ЛП) - Аннандейл Дэвид

Обвал полностью заблокировал проход. Заряды обрушили около ста метров коридора. Не было никакого смысла пытаться пробить себе дорогу мелтабомбами. Прохода больше не существовало — он представлял собой сплошную массу каменных и металлических обломков.

Гиеракс выругался. Его отряду удавалось быстро двигаться вперед с самого момента высадки, когда три штурмовых тарана «Цест» пробили броню над верхними палубами «Благовещения». По его оценкам, до мостика оставалось всего ничего. Ударный крейсер предателей изменился, но очертания палуб казались достаточно знакомыми. Однако, как близка ни была бы цель, он с таким же успехом мог находиться и в сотне километров от нее.

— Афовос. — Гиеракс вызвал по воксу сержанта 2‑го отделения. — Нам перекрыли путь. Надеюсь ты сейчас скажешь мне, что видишь мостик перед собой.

Гиеракс и Афовос вели отряды параллельными путями вдоль левого и правого бортов — там проходили прямые магистрали на мостик.

— Несущие Слово только что попытались обрушить на нас потолок. Продвижение в этом направлении невозможно.

То, что взрывы прогремели одновременно, заставило капитана разрушителей усомниться в примитивности выбранной противником тактики.

— Удерживай позицию, сержант! — приказал Гиеракс. — Нужно понять, что за ловушку они нам приготовили.

Он открыл канал связи с третьим отрядом, находившимся на две палубы ниже:

— Горция, перед вами тоже обвалили коридор?

— Нет, капитан. Мы дошли до запертой двери. Очень большой двери. Судя по надписям, полагаю, с другой стороны находится храм.

— Проклятые сыны Лоргара хотят загнать нас в свои молельные залы, — процедил Гиеракс.

— Они хотят принести разрушение в собственные святилища? — спросил Афовос.

— Скорее уж принести нас в жертву.

— Пусть попробуют, — послышался неспешный хриплый механический голос. Это был Анталкид, древний дредноут типа «Дередео», шедший в бой вместе с 3‑м отделением.

— Думаю, мы дадим им этот шанс. — Гиеракс снова посмотрел на обломки. — Горция, мне нужны точные размеры двери и стены.

— Нам нужно развернуться и двигаться к нему? — спросил Афовос.

— Нет. Ждите.

Враг подготовил хорошую ловушку. Даже если до мостика и можно было добраться другими путями, на их поиск требовалось время, которое Несущие Слово могли использовать и которое Ультрамарины не могли позволить себе потерять. Предатели знали, что единственным вариантом для разрушителей будет штурм храма, в котором их ждала засада. Но если зал был достаточно большим, то оставалась еще одна возможность.

Горция передал данные, и Гиеракс сравнил их с имеющейся у него информацией по планировке палуб и внутренней конструкции корабля. Он не мог ничего сказать о длине зала за дверью, но было очевидно, что помещение шло параллельно перекрытым коридорам. Что еще важнее, похоже, церковная зала в высоту была около трех палуб.

Гиеракс развернулся к правой стене и ударил по ней, скалывая мраморную облицовку.

— Подготовить мелтабомбы! — скомандовал он, — Мы пройдем сквозь эту стену. Афовос, разворачивай людей. Пробивайте левую стену. Горция, выбей дверь по моему сигналу. Мы сами поймаем врага в ловушку

Бомбы разорвали материал стены, превратив металл и камень в дымящиеся обломки. Стены тоннеля осветились от жара, и Гиераксу показалось, что он идет сквозь плоть живого существа. Корпус корабля содрогался в такт с выстрелами собственных батарей и конвульсивно дергался, когда по нему попадали снаряды, выпущенные «Каваскором». И это слишком уж походило на спазмы мышечной ткани.

Второй комплект мелтабомб пробил стену с другой стороны.

— Вперед! — передал Гиеракс Горции. — В атаку!

Капитан разрушителей бросился вперед. Он был готов к тому, что с другой стороны пролома его ждет падение с десятиметровой высоты, но вместо этого оказался на высокой галерее. Храм Несущих Слово оказался больше, чем представлял командир абордажного отряда. Он и Афовос вошли в помещение в двадцати метрах от главной двери, и громадный зал продолжался еще на несколько метров вправо от Гиеракса. Высокий потолок из ребристого разноцветного бронестекла возвышался над головами космодесантников. Сквозь него внутрь попадал болезненный свет Гибельного шторма. Он преломлялся так, что лучи падали на алтарь и скамьи, будто благословение какого–то презренного божества.

Центральный пролет поднимался вверх и заканчивался вратами, ведущими на мостик. Разница в высоте между носовой и кормовой сторонами зала составляла примерно две палубы. В десяти метрах от выхода на мостик располагался алтарь — массивная гранитная глыба с высеченными на поверхностях омерзительными изображениями, которые, казалось, корчились и двигались. На камне виднелись следы засохшей крови, а надо всем этим нависала огромная железная восьмиконечная звезда. Каждая стена была украшена трифорием, повторявшим очертания пола. Гиеракс подавил приступ головокружения и шагнул на пол галереи. Храм был не просто расположен под странным наклоном — углы внутри, казалось, не вполне соответствуют законам архитектурной геометрии, как будто пространство отсека существовало в собственной извращенной реальности.

На галерее с противоположной стороны тени рассеялись от вспышки мелтабомб. Отряд Афовоса тоже проник внутрь. Со стороны кормы раздался оглушительный взрыв, ворота слетели с петель. В проеме показался массивный силуэт Анталкида. Черный колосс вошел в храм. Саркофаг дредноута был выкрашен в те же мрачные цвета, что и доспехи разрушителей. Синева XIII легиона украшала только наплечник и проходила вертикальной полоской по шлему — знак верности и почета на черном фоне. Разрушители олицетворяли войну в ее самом жестоком проявлении. Ультрамарины использовали этих воинов только в крайнем случае, о чем красноречиво свидетельствовал цвет их брони.

Ангалкид выстрелил прямо перед собой из спаренных плазменных батарей типа «Адское пламя», залив центральный неф пламенем. Несущие Слово немедленно открыли ответный огонь, и дредноут перевел стволы своих орудий на трифорий. Предатели заняли позиции на галерее по углам храма. Если бы разрушители вошли внутрь только через главные ворота, то оказались бы под перекрестным огнем Несущие Слово имели двойной численный перевес, но появление Гиеракса и Афовоса испортило им засаду.

Анталкид шел вперед, сотрясая палубу тяжелыми шагами. Дредноут принимал на себя болтерные выстрелы, закрывая собой бойцов Горции. Несущие Слово беспрепятственно стреляли еще в течение нескольких секунд, прежде чем разрушители ворвались в их ряды. Анталкид обрушил свой гнев на правую галерею. И колонны, и Несущие Слово расплавились и обратились в прах, окутанные раскаленной плазмой. Горция и его отряд атаковали врага по левому борту. Гиеракс и Афовос двинулись вперед, поливая узкое пространство галлереи шквалом болтов. Численное превосходство предателей ничем не могло им помочь в первые секунды боя. Ширины трифория едва хватало для трех легионеров, а в придачу к этому Несущим Слово не удавалось эффективно сконцентрировать огонь своих болтеров на враге.

Гиеракс использовал фактор неожиданности и прорвался сквозь строй врага.

— Это за Калт! — рычал он, разнося в клочья голову очередного предателя.

Громадная фигура появилась из–за спин Несущих Слово. На броне нового врага все еще виднелась символика ордена Зубчатого Солнца, но сам керамит треснул и изменился под напором чудовищно разбухших мышц. Кисти легионера больше не помещались в латные перчатки, а пальцы заканчивались длинными когтями. Лицо даже отдаленно не напоминало человеческое, а на месте рта распахнулась зубастая пасть. Атакуя, чудовище оскалило клыки размером с человеческий палец. Монстр выстрелил из болт–пистолета мимо Гиеракса и попал Клетосу в грудь. Капитана он схватил лапой, оставив на керамите глубокие борозды, и швырнул в сводчатый потолок. От удара на пол галереи посыпалась каменная крошка.

Гиеракс выстрелил из серпенты в лицо Несущему Слово. Существо отшатнулось и взревело от боли, когда пламя окутало его голову. Лапа конвульсивно сжалась, когти погрузились глубже в броню капитана. Плоть на голове чудовища обгорела до кости, но тварь и не собиралась падать. Она продолжала бить Гиеракса о стену. Сражаясь теперь, будто раненый зверь. В главах монстра пылало потустороннее пламя, более яркое, чем то, что сожгло ему лицо.