Эльфы. Во власти тьмы - Джеймс Баркли

Болта остановился так резко, что Метиан ткнулся носом ему в спину. Ауум ощутил заминку и обернулся.

— Ты не заставишь меня уйти, поджав хвост, ТайГетен. И ты не сможешь отказать моим людям ни в мужестве, ни в умениях.

— Я не хотел обидеть тебя, — сказал Ауум. — Я всего лишь хотел спасти жизнь тем, кто не является воином, и не должен чувствовать себя обязанным примерить накидку солдата.

Болта кивнул, и гнев его испарился, словно утренний туман над водой.

— Ты прячешься от тех, кого клялся защищать, и потому совершенно не понимаешь нас.

— Ну так просвети меня. Что я должен понять?

— Сердца эльфов преисполнены силы и мужества, и в них никогда не ослабевало и не ослабеет желание освободить наших соотечественников. Мы сделаем все, чтобы положить конец человеческой оккупации. И я, и все члены моего клана, собравшиеся здесь, в Халиат-Вейл, готовы предложить тебе нашу помощь, и мы с радостью умрем ради того, чтобы наши земли стали свободными.

Ауум вновь поцеловал Болту, на этот раз — в глаза.

— В таком случае почту за честь встать рядом с тобой в грядущей битве и умереть вместе, если такова будет моя судьба. — Ауум уже собрался отвернуться, но потом вновь сосредоточил все внимание на старом аппосийце. — Я собирался говорить с твоими соратниками… но пусть лучше это будешь ты. А я буду стоять рядом с тобой.

В комнате Элисс царили полумрак и прохлада. Дом Болты отличался скромностью, но при этом был надежным и просторным, да еще и располагался на осушенных землях, так что в нем всегда было сухо и уютно. Сам Болта все еще разговаривал со своими аппоссийцами.

Ауум намеренно оставил его одного, поскольку не видел необходимости в своем присутствии и хотел узнать, как себя чувствует его Тай. Элисс спала, когда Ауум отодвинул занавеску и вошел на ее половину. Подойдя к ее койке, он поправил одеяло, которое сбилось под ее запястьем, и укрыл им девушку до подбородка.

Комната была обставлена весьма скудно: помимо кровати, здесь были лишь стул и маленький столик, на котором стояли таз и кувшин для умывания. Ауум подумал было, что нужно намочить тряпицу, но потом вспомнил, что лихорадки у Элисс больше нет. Поэтому он просто присел на край кровати и стал смотреть на ее прекрасное лицо. На высокие и резко очерченные скулы, аккуратный маленький носик чистокровного иниссула и большие миндалевидные глаза, которые распахнулись, когда она почувствовала на себе его взгляд.

Элисс улыбнулась, сделала долгий вдох и счастливо потянулась.

— Я не слышала, как ты вошел, — сказала она.

— Это не должно тебя удивлять, — ответил Ауум.

Элисс рассмеялась.

— Прощу прощения, — сказала она.

— За что? — Ауум пожал плечами. — Как ты себя чувствуешь?

— Отдохнула. Готова к бою. Когда они доберутся сюда?

— У нас есть еще пара дней, чтобы окончательно подготовить западню, — отозвался Ауум. — Граф отправляет на разведку два звена, Фалин и Илласта, я полагаю, так что мы узнаем об их появлении за полдня. Набирайся сил. Они тебе понадобятся.

— Ауум.

— Да?

— Зачем ты на самом деле пришел сюда?

Ауум откинулся назад и шумно выдохнул.

— Ты — моя Тай. Я должен был удостовериться, что ты в достаточной мере здорова для того, чтобы сражаться.

— И только?

— Да. В общем, нет. Хотя… Перестань, Элисс.

Под ее взглядом Ауум поежился. Она села, опираясь о спинку кровати, и взяла его руки в свои. От затаенного восторга у него перехватило дыхание.

— Я знаю, у нас мало времени, — сказала она. — Мы не знаем, кто останется в живых после грядущего сражения. Я буду горячо молиться о том, чтобы мы оба вышли из него живыми. Но если этого не случится, мы не сможем жить поодиночке или умереть вместе, сожалея о том, чего не сделали.

Ауум кивнул. Сердце гулко бухало у него в груди, и больше всего на свете ему хотелось крепко обнять ее и прижать к себе, чтобы чувствовать ее дыхание и утонуть в ее волшебном аромате.

— Я достигла расцвета женской силы, Ауум. Нет такой девушки-иниссула, которая не ощущала бы потребности зачать… но меня волнует не это. Я хочу, чтобы ula, на котором я остановлю свой выбор, дал бы моему ребенку лучший шанс последовать за мною и стать ТайГетен. Этот ula должен быть тем, кого я люблю и ради которого готова пожертвовать собственной жизнью. Это ты, Ауум. Ты согласен стать отцом моего ребенка?

Ауум не ведал, то ли ему страшно, то ли он готов потерять сознание, зато понимал, что его охватывает полная и исступленная эйфория. Кажется, он глупо улыбался, но и на это ему было наплевать.

— Я почту это за честь, которую не в состоянии передать словами.

— Вот и не нужно ничего говорить, — прошептала Элисс.

Ауум привлек ее к себе, и души их слились в поцелуе.

Глава 21

Они думают, что купили мое расположение и благосклонность наркотиками. Неужели у них совсем нет мозгов?

Джерал вышел на каменную площадку перед входом в храм Аринденета. Он был один. Было нечто очень личное и глубоко волнующее в том, чтобы невозбранно стоять в самом сердце веры твоего врага. Он медленно прошелся по кругу и вновь оказался перед распахнутыми настежь вратами. Джерал направился к ним, полной грудью вдыхая тишину, отсутствие угрозы и ощущение полной и окончательной победы.

— Что ты делаешь? — прошипел из кустов чей-то голос.

Джерал оглянулся и увидел, что за ним напряженно следят несколько человек.

— Собираюсь войти внутрь. А что еще я должен сделать?

— Там полно всяких потайных местечек. Это самоубийство.

— Хунд, там никого нет. Это должно быть понятно даже тебе. — Джерал остановился. — Почему бы вам всем не выйти сюда?

Они неохотно повиновались. Всего их оказалось сорок девять человек: тридцать восемь солдат и одиннадцать магов. Здесь были все, кто остался в живых из двухсот сорока бойцов Первой роты, которую теперь издевательски именовали не иначе как Мертвой ротой. Джерал смотрел на них, не зная, кем они должны считать себя: проклятыми или счастливчиками. В душе у него поселилась боль, оказавшаяся намного острее и засевшая куда глубже, чем Джерал готов был признать. Они с Хундом сделали все, что могли, чтобы спасти как можно больше людей. Но Лореб поручил Иштаку разобраться, и остальные роты не спешили прийти им на помощь, не понимая всей тяжести положения, пока Хунд не вправил им мозги через Локеша, но к тому времени было уже слишком поздно. А самая мрачная ирония заключалась не только в том, что непозволительно много прекрасных молодых солдат и магов умерли страшной смертью, но и в том, что в случившемся обвинили капитана и первого мага роты.

— Все то же самое, будь оно проклято, — пробормотал Джерал себе под нос. — Чертов алкаш наверняка уже забыл о том, что отправил нас сюда.

Целый день они шли маршем вдоль берега реки, а потом еще два — вглубь материка, пока основные силы армии с ужасающей медлительностью продвигались в сторону Катуры. С каждым шагом в душе Джерала крепло раздражение и желание выжить любой ценой. И вот сейчас, стоя на пустом каменном козырьке перед входом в храм Аринденета, он вдруг почувствовал себя сильным.

— Твоя горечь отравляет всю радость пребывания в таком чудесном месте.

— А почему нет, Хунд? Чему ты радуешься, хотел бы я знать? Лореб отправил нас сюда на верную смерть. Мы видели, что он сделал, или, точнее, не сделал, так что кровь моих парней падет на его голову.

Джерал зашагал к храму, на ходу убирая меч в ножны.

— И что ты намерен с этим делать?

— Во-первых, убедиться, что здесь не осталось ни живой души.

— А потом?

К ним на паперти присоединилась вся диверсионная группа. Джерал знаком приказал солдатам окружить здание.

— А потом я доложу об этом Киллиту или Пиндоку, смотря кто первый из этих идиотов попадется мне на глаза и будет в состоянии выслушать.

Джерал и Хунд вошли под купол храма, и в прохладной тишине на обоих снизошло успокоение, которое лишь подчеркивало журчание бегущей воды. Двое мужчин с восхищением принялись разглядывать статую.

— Вот это да, — вырвалось у Хунда. — Настоящее произведение искусства. Неудивительно, что Лореб хочет жить здесь, ведь это место буквально дышит красотой.

— Ну да, он поселится здесь только через мой труп, вот что я тебе скажу, — ответил Джерал. — Держу пари, самое меньшее, что я сделаю — заставлю наших генералов рвать друг другу глотки из-за того, кому достанется это место.

Но Хунд думал уже о другом.

— Почему они ушли отсюда? — хмуро осведомился он. — Разве не здесь находится самая большая их святыня?

Джерал хлопнул его по спине.