Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— То смогут счастливо помереть с голоду, вместо того чтобы уехать прочь в кандалах, — жизнерадостно подхватил талисман.

— У охотников за рабами, прибывающих на кораблях, как правило, не хватает терпения для столь длительной осады, — сказал Кеннит. — Они предпочитают быстрый и легкий захват рабов и добычи. Обкладывать хорошо укрепленный город — нет, это не по ним…

— Хорошо, но на что тебе вообще все эти планы? Откуда такое стремление создать лучший город для людей, которых ты втайне презираешь?

В первый миг вопрос действительно озадачил его. Кеннит вновь воззрился на свой план… Да, делипайцы были положительно недостойны жить в столь хорошо упорядоченном месте. Но потом капитан заглянул в себя и обнаружил, что ему было, по совести говоря, все равно.

— Лучше будет, — проговорил он упрямо. — Аккуратней. Опрятней.

— Да нет, дело скорее уж в надзоре и руководстве, — поправил талисман. — Ты просто хочешь наложить свою метину на то, как они станут жить свои жизни. Я вот рассудил, что именно ради этого ты и стараешься. Ты хочешь руководить… Во что ты веришь, пират? В то, что однажды приобретешь достаточно власти, чтобы повернуть время вспять и изменить прошлое? Отменить то, что когда-то случилось? Сможешь вновь вызвать к жизни тщательно разработанный план отца, восстановить его маленький земной рай?.. Не получится, Кеннит. Кровь, пролившуюся там, ничем не сотрешь. Кровь впитывается и остается… Она как клякса на превосходно выверенном плане. И ты хоть в лепешку разбейся, а всякий раз, когда ты будешь входить в тот дом, ты будешь ощущать запах крови и слышать крики гибнущих…

Кеннит в ярости отшвырнул перо. К его вящему отвращению, оно оставило длинный и жирный кровяной след поперек всего чертежа… «Нет, не кровяной», — поправился он сердито. Чернила. Просто черные чернила, не более. А чернила можно промокнуть и сцарапать. «Кровь, между прочим, тоже. Со временем…»

После этого он отправился в постель.

Он лежал без сна в темноте и ждал, чтобы к нему пришла Этта. Но когда она вправду появилась, то вошла крадучись, точно кошка после ночной охоты. Он отлично знал, где она побывала. Он слушал, как она раздевается в потемках. Вот она тихонько подошла к своей стороне кровати и хотела тихонько шмыгнуть под покрывало…

— Ну и как там наш мальчик? — спросил он добродушно.

Она ахнула от неожиданности. Он смутно видел её силуэт и то, как она непроизвольно прижала руку к сердцу.

— Ой, и напугал же ты меня, Кеннит… Я думала, ты спишь!

— Похоже, что думала, — заметил он язвительно. Он сердился и пытался найти разумное объяснение своему гневу. Нет, он сердился не оттого, что она переспала с Уинтроу. Это-то как раз очень даже входило в его планы. Его рассердило то, что она попыталась его обмануть. Следовательно, она держала его за дурака. А значит, требовалось рассеять это её заблуждение…

— У тебя болит что-нибудь? — спросила она между тем. В её голосе звучала ненаигранная забота.

— А почему ты спрашиваешь? — ответил он вопросом на вопрос.

— Я решила, что ты, верно, потому и не спишь… Что до Уинтроу, он, я боюсь, пострадал серьезнее, чем мы сначала решили. Днем он не жаловался, но к ночи рука у него так распухла, что он едва рубашку смог снять…

— И ты ему помогла, — предположил Кеннит.

— Да, конечно. Я сделала ему припарку, чтобы уменьшить отек. Потом ещё стала спрашивать его о книге, которую сейчас пытаюсь читать. Эта книга показалась мне глупой. Сплошные рассуждения о том, как разобраться, что в человеческой жизни воистину реально, а что проистекает из взглядов самого человека на жизнь. Он сказал — это называется наука философия. А я назвала её пустой тратой времени. Какой смысл размышлять о том, откуда нам известно, что стол — это стол?.. Он взялся спорить, мол, это заставляет нас думать о том, каким образом мы думаем. Ну, я-то по-прежнему полагаю, что все это глупости, но он настаивает, чтобы я продолжала читать… Я и понятия не имела о том, насколько долго мы с ним препирались, пока не ушла из каюты!

— Препирались?..

— Ну, не в смысле ссорились. Правильнее сказать — обсуждали. — Этта наконец приподняла край покрывала и проскользнула к нему в кровать. — Я вымылась, — поспешно пояснила она, почувствовав, как он отстранился от её прикосновения.

— Вымылась? В каюте Уинтроу? — задал он мерзкий вопрос.

— Нет. На камбузе, там почти всегда можно найти горячую воду… — Этта прижалась к нему и вздохнула. Но потом вдруг проговорила почти резко: — Кеннит, почему ты меня об этом спросил? Ты что, не доверяешь мне? Я же тебе верна…

— Верна?

Его поразило, какое слово она сподобилась употребить. Она порывисто села на постели, её движение сдернуло одеяла с них обоих.

— Конечно, верна! Всегда верна тебе! А ты что подумал?

Вот и обнаружилось неожиданное препятствие всем его планам, касавшимся Этты. Он потянул за одеяло, и она снова опустилась с ним рядом. Он сказал, тщательно подбирая слова:

— Я просто думал, что ты задержишься со мной лишь на время. До тех пор, пока другой мужчина не заинтересует тебя.

Он чуть заметно пожал плечами, разволновавшись гораздо больше, нежели ему хотелось бы в том признаваться. И с какой бы стати ему волноваться, спрашивается?.. Она ведь шлюха. А шлюхи верными не бывают.

— Пока другой не заинтересует меня?.. Кто-нибудь вроде Уинтроу, ты имеешь в виду?.. — И она даже рассмеялась: — Подумать только, Уинтроу…

— А что, — сказал Кеннит, — он тебе ближе по возрасту, чем я. У него такое славное юное тело, не обезображенное шрамами… ну, почти… и, осмелюсь заметить, две здоровые ноги. Почему бы такому пареньку и не показаться тебе более привлекательным, чем я?

— Да ты ревнуешь!.. — сказала она с таким торжеством, как если бы он подарил ей бриллиант. — Ох, Кеннит! Ну что ты такое несешь! Уинтроу?.. Я к нему стала проявлять какое-то дружелюбие только потому, что ты того захотел. А теперь благодаря тебе и сама его оценила. Я поняла, что ты хотел, чтобы я в нем увидела. Он многому меня научил, и я благодарна за это. Но с какой бы стати мне менять мужчину на неоперившегося юнца?..

— Он не калека, — заметил Кеннит. — И потом, сегодня он сражался как настоящий мужчина. Он убил врага!

— Да, сегодня он дрался. Но это едва ли делает его взрослым мужчиной. Сегодня он сражался оружием, которое мы ему дали, и применял умения, которые я ему преподала.