Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Я её ещё не нашла, — отозвалась Кефрия. — Я слышала голоса… вначале… там были ещё люди. Потом я стала звать… Мне показалось, я слышала твой голос, но ты не сразу появилась… А Малта так и не отозвалась…

— Вставай, — сказала Роника. — Надо выбираться на дорогу. Может, она где-нибудь там!

В темноте она больше ощутила, чем увидела, как Кефрия кивнула в ответ:

— Только с Сельденом мне помоги…

— Сельден, — строго произнесла Роника. — Мы с мамой не сможем нести тебя на руках. Ты для этого уже слишком большой. Вспомни-ка лучше, как ты помогал с ведерками в тот день, когда пришли корабли! Тогда ты был храбрым. Давай будь храбрым и теперь! Ну-ка возьми меня за руку! Давай-давай, поднимайся!

Он зашевелился не сразу. Роника просто взяла его за руку и вынудила встать:

— Поднимайся, Сельден! Вставай! Бери маму за здоровую руку! Ты же сильный. Вот и давай помоги нам вылезти на дорогу…

Мальчик наконец выпрямился — очень медленно и неохотно. Они взяли его за обе руки и сообща кое-как втащили на горку. Кефрия прижимала поврежденную руку к груди. Они почти не разговаривали, лишь подбадривали Сельдена да звали по имени Малту. Ответа не было… Шум их шагов заставил смолкнуть ночных птиц и остался единственным звуком в целой вселенной.

Карета по-прежнему лежала на боку… Здесь, у самой дороги, деревья были не такими частыми, и земли беспрепятственно достигал звездный свет. И Роника увидела конец своего мира в черно-белых тонах. Одна мертвая лошадь валялась на склоне. А между дорогой наверху и тем местом, где остановилась карета, торчали смятые кусты и поломанные деревца…

Они все обыскали кругом кареты. Ни Роника, ни Кефрия не обсуждали вслух, чем именно они были заняты. А ведь они пытались ощупью разыскать мертвое тело внучки и дочери. Потом Кефрия предположила:

— А что, если она в самой карете застряла?..

Карета упокоилась на крутом склоне, причем крышей вниз. Из-под неё торчали сапоги кучера. И Роника, и Кефрия их заметили, но ни та, ни другая ничего по этому поводу не сказали. Сельден и так уже сегодня всякого насмотрелся, незачем указывать ему ещё на одного мертвеца. И гадать (как они сами гадали), а нет ли там, под каретой, ещё и раздавленного тела Малты, ему тоже не стоило.

Если Роника что-нибудь понимала, карета на своем пути вниз перекувырнулась самое меньшее дважды. Даже и теперь было похоже, что она вот-вот может отправиться дальше по склону.

— Осторожнее, — негромко предупредила она дочь. — Как бы она снова не покатилась…

— Я потихоньку, — бестолково пообещала Кефрия. И медленно стала карабкаться на опрокинутый экипаж. Когда пришлось воспользоваться раненой рукой, она ахнула от боли. Но вот она добралась до боковой стенки и попыталась заглянуть вниз. — Ничего не вижу, — пожаловалась она. — Придется внутрь лезть.

Роника молча слушала, как она сражается с заклиненной дверцей и наконец открывает её. Вот она спускает ноги в образовавшуюся дыру и постепенно исчезает в ней…

А потом у неё вырвалось полное ужаса восклицание.

— Я наступила на неё!.. — буквально взвыла Кефрия. — Малта, Малта, деточка моя, деточка…

Звезды равнодушно и молча взирали вниз с бездонных небес. И вот Кефрия начала всхлипывать:

— Мама, мама, она дышит, она жива!.. Малта жива, наша Малта жива!..

Глава 33

ПРОВЕРКИ НА ВШИВОСТЬ

Уже почти рассвело, когда она потихоньку проскользнула в его каюту. Вне всякого сомнения, она полагала, будто он уже спит.

Но Кеннит не спал. Когда в этот день они вернулись на корабль, Этта помогла ему принять горячую ванну и переодеться в чистое. Потом он выставил её за двери и разостлал на столе для карт свои наброски и чертежи, касавшиеся Делипая. Разложил линейки, измерительные циркули, перья… окинул взглядом свои предыдущие достижения и нахмурился.

Те предыдущие планы он составлял по памяти. И вот сегодня, с немалым трудом ковыляя по местности, подлежавшей застройке, он быстро понял, что некоторые из его идей, увы, не подлежали воплощению в жизнь. Кеннит выложил на стол чистый лист плотной кальки и начал работу заново.

Подобные занятия всегда нравились ему. Каждый раз он представлял, что творит свой собственный мир. Аккуратный маленький мир, где все правильно и разумно, где все вещи были расположены наиболее выгодным образом. А кроме того, это мысленно относило его в дни его самого раннего детства, когда ему часто случалось играть на полу рядом с рабочим столом отца. В том доме — самом первом, запечатлевшемся в его памяти, — пол был земляным. Отец же, когда бывал трезв, трудился над планами обустройства Ключ-острова. И рисовал он не только свой будущий большой особняк. Он выстраивал в ряд маленькие опрятные домики для слуг, определял, каких размеров участок будет при каждом, даже подсчитывал, сколько земли потребуется для нужного урожая. Отец набрасывал сараи и стойла, загоны для овец и располагал скотный двор таким образом, чтобы навозные отвалы были легко достижимы со стороны огородов и садов. Под его пером возникла даже гостиничка для матросов, буде тем захочется поспать на берегу… Он рисовал одно здание за другим и ставил их так, чтобы связующие дороги получались прямыми и тянулись по ровной местности. В общем, отец создавал план идеального мирка на хорошо укрытом островке. Он часто сажал маленького Кеннита к себе на колени и показывал ему свою мечту. И рассказывал сыну, как в будущем они все там счастливо заживут. Все было так хорошо распланировано. И действительно, на некоторое время — пускай и очень недолгое — мечта отца обрела плоть и познала процветание.

Пока не появился Игрот…

Кеннит усилием отогнал эту мысль и выдворил её на задворки сознания, чтобы не мешала работать. Он как раз трудился сейчас над эскизом убежища для жителей, которое должно было расположиться у подножия сторожевой башни.

И вот тут-то, по обыкновению без приглашения, подал голос талисман. И поинтересовался:

— Зачем это?

Кеннит хмуро присмотрелся к чернильной загогулине, которую вывела на пергаменте его непроизвольно дрогнувшая рука. Потом тщательно промокнул её. Все равно останется след. Надо будет потом стереть его песочком с пергамента. Кеннит свел брови и вновь склонился над работой.

— Это здание, — проговорил он, больше отражая вслух свои мысли, нежели обращаясь к талисману, — имеет двойное назначение. Оно может послужить как укрытие в случае нового нападения. А также временным убежищем для делипайцев, пока те заново не выстроят свои дома. Если вот