Эльфы. Во власти тьмы - Джеймс Баркли

Задние двери храма были закрыты и заперты на засов. За его спиной центральный проход заполонили храмовые служители, жрецы и послушники, плотной массой двигаясь вслед за одиноким звеном ТайГетен. Он слышал крики, призывающие его устыдиться и образумиться, обвиняющие его в том, что он пошел против своего бога. Он слышал угрозы страшной мести со стороны Инисса, Иль-Арин и всей эльфийской расы.

— Мы пытаемся спасти наш народ, и вот чем он нам платит, — обратился он к своим Тай. — Он где-то здесь, не так ли?

Ауум отпер и распахнул двери храма, выходящие в деревню, и вышел на свет.

— Знаешь, а ведь я, если захочу, пришпилю тебя и твоих драгоценных воинов к стенам храма и стану медленно выжимать из вас все соки, пока вы не начнете молить меня о пощаде, — сказал Такаар.

— Ну так сделай это, — ответил Ауум. — И увидишь, сколь слабы твои последователи.

Больше всего на свете Такаар обожал театральные эффекты. Так было всегда, начиная с его выдающегося и трагического падения и заканчивая подъемом к некоему подобию чести и уважения. Вот и сейчас он стоял посреди деревни, а его сторонники Иль-Арин полукругом расположились за его спиной. Храмовые работники небольшими группами стояли чуть в стороне или выглядывали из полуоткрытых дверей своих домов.

— Что ты здесь делаешь, Ауум? Мне казалось, мы сказали друг другу все, что нужно, на окраине Исанденета.

Ауум отошел на несколько шагов от храма, радуясь тому, что те, кто столпился позади, могут выйти на улицу и услышать все, что будет сказано. Элисс и Улисан следовали за ним по пятам. Улисан смотрел во все стороны сразу, внимательно обшаривая взглядом толпу в поисках скрытой угрозы. Элисс безостановочно потирала руки, а дыхание девушки было мелким и учащенным.

— Твой большой друг-человек предал тебя, Такаар. Гаран отправил тебя в Катуру только для того, чтобы ты привел к ее вратам врагов. Ты играешь роль светлячка, указывающего им путь в темноте. И твой свет притянет огонь и лед. И обрушит человеческую сталь на головы беспомощных и невинных. И обратит весь ужас магии на наш народ. Это станет концом эльфийской расы.

Такаар зааплодировал, медленно и с подчеркнутым презрением хлопая в ладоши.

— Пожалуй, тебе бы стоило приберечь подобные речи для своих людей. Очень впечатляюще, Ауум, но в твоих словах, как я с грустью и ожидал, нет ничего, кроме лжи и запугивания.

— Запугивания? — Ауум кивнул на Икс. — Что ты сказал им, Такаар? Что там нет никакой армии, марширующей вдоль берегов нашей великой реки? Что вторжение в лес вовсе и не начиналось? Они уже здесь, и они следуют за почерком твоей магии. А хуже всего то, что ты намерен привести их туда, куда они более всего стремятся попасть.

Но Такаар остался совершенно невозмутим. В его глазах не было характерного смятения, свидетельствующего о том, что он вновь затеял ссору со своим вторым «я». Его жесты были скупыми и уравновешенными. Ауум привык видеть в мучителе Такаара кого-то вроде временного союзника; но если они в кои-то веки придут к единому мнению, его задача усложнится стократ.

— Ни один эльф не станет отрицать угрозу, с которой мы столкнулись, — заявил Такаар. — Своими предположениями ты оскорбляешь и меня, и всех тех, кто стоит рядом со мной. Именно потому, что по лесу идет маршем армия людей, Инисс и возложил на меня задачу создать силу Иль-Арин, способную защитить нашу расу. А достижение ее стало возможным только потому, что Гаран, друг всех эльфов, указал мне путь. Он указал мне на наши ошибки, потому что хочет, чтобы мы выжили. Эльфы должны благодарить его, а не проклинать, как это делают ТайГетен.

Толпа вокруг них жадно внимала каждому слову Такаара. Речь его то и дело прерывалась возгласами одобрения и обвинениями в адрес ТайГетен. Аууму совсем не нравилась атмосфера почти религиозного экстаза, постепенно накалявшаяся вокруг них.

— Воевать нужно сегодня, Такаар. Скажи мне, сколько времени понадобится для того, чтобы сделать из эльфа мага, достаточно сильного для того, чтобы противостоять человеческой мощи? Двадцать лет? Тридцать? Больше?

— Можно строить будущее, сражаясь за настоящее.

— Такаар, — продолжал Ауум. — Я знаю, что ты — не предатель и что ты искренне веришь в то, что поступаешь правильно. Ты можешь и дальше идти своим путем с моего благословения, но только не попадайся мне на глаза. Но не делай этого, отправившись в Катуру за новыми учениками.

Такаар ответил не сразу. Несколько мгновений он молчал, нахмурившись, а потом сердито отмахнулся, глядя направо.

— Я сам справлюсь, — прошипел он. — Я не стану раньше времени рассказывать о своих планах всем и каждому.

— Выходит, еще кое-кто согласен со мной, не так ли? — поинтересовался Ауум.

Взор Такаара, устремленный на Ауума, был полон ярости.

— С тобой согласны лишь твои подхалимы, — буквально выплюнул он низким и хриплым голосом. — И ты, и я знаем, что враг все равно придет в Катуру, это лишь вопрос времени. А когда они обнаружат город, то войдут в него без помех, потому что в нем нет уже ни силы, ни воли, чтобы драться с ними. Вот почему я пойду туда, чтобы спасти тех, кто станет грядущей основой нашей расы: иксийцев, сефан, орранов и гиалан. Я не допущу, чтобы они рассеялись по лесу. Что касается остальных обитателей Катуры, то пусть они молятся своим богам и вверяют свои души Шорту, потому что это — единственное место, где они могут рассчитывать на милосердие.

В толпе зазвучали молитвы по падшим душам в Катуре, и Ауум вдруг обнаружил, что и сам пробормотал несколько слов, прежде чем сделать попытку вновь воззвать к голосу разума.

— Такаар, я слышал твои слова, а теперь и ты выслушай меня. Возвращайся в Верендии-Туал. Как никто другой, ты знаешь, как можно спрятаться там. Возьми с собой своих адептов и продолжи их обучение искусству Иль-Арин. Отправляйся туда с благословения и ТайГетен, и всех, кто следует по пути Инисса. Ты можешь рассчитывать на наше покровительство. Я же постараюсь защитить Катуру и лично приведу к тебе твоих учеников. Я гарантирую их безопасность.

— Я не доверю выполнение этой задачи никому, — отрезал Такаар.

Ауум обратился к толпе.

— Неужели вы действительно верите ему? Или вы не понимаете, к чему приведут его поступки? Тысячи умрут ради того, чтобы в живых остались несколько десятков. Как вы можете поддерживать его, зная, что он совершает преступление?

По толпе прокатился глухой ропот, и кто-то возвысил свой голос, который перекрыл остальные.

— Он не совершает никакого преступления. Это люди — преступники. Такаар же стремится лишь спасти эльфов.

— Но ведь он… — начал было Ауум, но толпа грозно зашумела, выражая свое одобрение говорившему, и его слова лишь потонули бы в поднявшемся ропоте. Он обвел взглядом собравшихся эльфов и покачал головой, словно отказываясь поверить своим глазам.

Затем он скосил глаза сначала в одну сторону, а потом в другую, и его Тай согласно кивнули, показывая, что они с ним.

— Такаар, не знаю, как тебе удалось убедить их в своей правоте, но я не буду стоять в стороне, позволяя тебе вонзить человеческую сталь в горло эльфов. — Ауум двинулся вперед, пока не оказался в пяти шагах от Такаара. Достаточно близко, чтобы тот не пытался ударить заклинанием. — Я вынужден арестовать тебя и взять под стражу. Тебя будут содержать там, где ты никому не причинишь вреда и откуда, если люди и дальше последуют за тобой, ты уведешь их далеко в сторону от тех, кого я поклялся защищать. А если ты или кто-либо из твоих сторонников Иль-Арин попытаются достичь Катуры, то ТайГетен придется убить тебя для защиты нашего народа.

Хотя его слова не могли стать сюрпризом ни для кого из той сотни с лишним собравшихся, что слушали его, толпа дружно ахнула, а потом вновь глухо и недовольно зароптала. Такаар же блаженно улыбнулся и раскинул руки, словно собираясь обнять их всех.

— А этих людей вы убьете тоже? Этих iads и ulas, которые посвятили себя служению Иниссу и увидели путь к спасению?

Ауум повысил голос, чтобы его было слышно во всех концах деревни.

— Те, кто последуют за тобой в Катуру, заблуждаются, представляя собой угрозу для всех эльфов. Никто из них не сможет устоять против ТайГетен. А если попробуют, то провозгласят себя врагами всех эльфов, и да, мы убьем их.

— Вот этого я и боялся, друзья мои, — провозгласил Такаар в манере древних ораторов Хаусолиса. — Те, кто поклялся защищать нас, напротив, уже готовы поднять на нас руку. Но, к счастью, я нашел истинных защитников эльфийской веры.

И он хлопнул в ладоши. Ауум оцепенел. Именно ТайГетен были истинными защитниками веры — неужели Такаар уговорил какое-то звено присоединиться к нему? Двери четырех домов в самом сердце деревни отворились, и Ауум уже приготовился схватиться с предателями-ТайГетен, хотя каждая клеточка в его душе кричала, что только в кошмарном сне Такаару мог удаться его замысел.