Эльфы. Во власти тьмы - Джеймс Баркли

— Ничего удивительного, что они не стали наносить удар по храму, — прошептал он. — В том не было необходимости.

— Ауум?

— Его предали, — пояснил Ауум. — Он приведет их прямиком в Катуру. Мы должны остановить его, иначе он погубит всех нас.

Он полагал, что проследить путь Такаара будет несложно. Или, точнее, найти следы тех, кто ушел с ним, поскольку опытному глазу это сделать столь же легко, как и услышать стаю обезьян-ревунов в поисках самки.

В поисках принимали участие пятнадцать звеньев, но прошло два дня, а они ничего не обнаружили. Совершенно ничего. Ни случайного отпечатка сапога, наполненного дождевой водой, ни оборванной лозы или оцарапанного ствола дерева. Ни золы от костра, ни нитки одежды, ни даже следов испражнений. Такаар должен был вести учеников на юг, но даже если он переправился с ними через Икс или направился к двум другим великим рекам, Орре и Шорту, то Тай должны были обнаружить их следы на земле.

Создавалось впечатление, что Такаар и его ученики растворились в воздухе.

Ауум понимал, что его поступок вызван отчаянием и безысходностью, но не смог удержаться, чтобы не влезть на вершину дерева в последней надежде обнаружить дым от костра. Раскинувшийся перед ним пейзаж пологими волнами уходил на север, к Аринденету и Исанденету, и многочисленные столбы дыма пятнали горизонт. Больше всего их было в районе Икс, где армия людей двигалась вдоль русла реки, скорее всего, идя по следу эльфа, которого он никак не мог отыскать.

В небе, среди парящих огромных орлов, украшающих своим присутствием владения Гиал, крошечными точками виднелись маги. Тяжелые тучи собирались на востоке, среди дымов, означающих, что и другие армии людей углубились в лес. Корсаар, несомненно, доложит ему об их численности, когда вернется.

А вот на юге, там, где рука Инисса погладила землю, образовав долины, горы, кряжи и утесы, не было вообще ничего. Красота тамошних мест оставалась девственно нетронутой и чистой.

— Где же ты, Такаар?

Ауум напряг слух, ловя знакомые звуки, раздающиеся позади и слева. Он слушал, как они приближаются, не поворачивая головы. Вместо этого Ауум выпрямился во весь рост и замер в неподвижности на самой высокой ветке, без усилий сохраняя равновесие и не обращая внимания на ветер, который трепал и рвал его одежду. Раскинув руки в стороны, он сделал глубокий вдох.

Едва слышимый шелест воздуха превратился в хлопанье невидимых крыльев, становившееся все громче по мере приближения. Ауум стремительно присел, и над самой его головой пронесся маг. Архонт увидел, как человек на сотканных из теней крыльях завис и стал парить в воздухе примерно в двадцати ярдах от него.

— Ты уже никогда не научишься летать, остроухий, — невыразительно и монотонно проговорил маг, как всегда получалось у людей, когда они переходили на эльфийский. — Это дарит такое ощущение свободы, что, готов держать пари, ты отдал бы за него все на свете.

— Я предпочитаю великолепие травяного покрова, — ответил Ауум, вновь выпрямляясь и опустив руки вдоль тела. — А ты вторгаешься туда, где имеет право ступать только Гиал.

— Что ж, когда я увижу Гиал, то принесу свои извинения.

Ауум улыбнулся.

— Бога могут увидеть только мертвые.

— В таком случае ему придется немного подождать.

— Ей, — поправил его Ауум. — Но я отправлю тебя к ней.

Стремительным движением он выхватил метательный полумесяц из мешочка на поясе и отправил его в полет. С протяжным стоном рассекая воздух, сюрикэн угодил магу в живот чуть ниже пояса. Тот закашлялся, схватился за рану и согнулся пополам, когда его крылья вдруг растаяли, словно туман на заре. Он дико закричал и рухнул вниз, ломая ветки.

Ауум стал быстро спускаться, подозвав Улисана и отправив его на поиски тела мага. Последние тридцать футов, отделявшие его от земли, он пролетел, спрыгнув с нижней ветки, и помчался к своему Тай, который обозначил свое местонахождение криком дроздовой мухоловки. Маг переломал себе все кости, лицо его заливала кровь, но он упорно цеплялся за жизнь.

— Все-таки лучше твердо стоять на земле, — обратился к нему Ауум. — Не так высоко падать.

Маг закашлялся, и на губах у него выступила кровавая пена. Ауум видел, что грудная клетка у него буквально вдавлена, а одежду прорвали обломки ребер. Руки его по-прежнему сжимали метательный полумесяц. В конце концов приступ миновал.

— В следующий раз я буду иметь это в виду, — прохрипел маг, захлебываясь кровью.

— Что ты искал? — спросил Ауум. — Говори, и я помогу тебе перейти в мир иной, чтобы ты мог попросить прощения у Гиал, если Шорт дарует тебе такую милость.

Маг лежал на земле изломанной кучей костей, в окружении ТайГетен, которые не сделали попытки облегчить его участь. Улисан стоял рядом с Элисс. Посмотреть на добычу Ауума подошла и Фалин со своей тройкой. Глаза мага затуманились; ему уже было трудно дышать.

— Мой конец и так уже близок. Я ничего тебе не скажу. А вот добрый совет дам.

Ауум подождал, пока маг справится с очередным жестоким приступом кашля. Когда он миновал, стало ясно, что нового ему уже не пережить.

— Ваш лес бесконечно красив. Поздравляю вас, вы сделали правильный выбор дома. Но теперь он принадлежит нам. Забирай своих людей и уходи отсюда, иначе Истормун попросту сотрет вас с лица земли. Ничто не сможет его остановить.

Ауум присел рядом с магом на корточки.

— Мы знаем, что вы ищете Такаара, и знаем, куда, по-вашему, он вас приведет. — Ауум заметил, как глаза мага округлились от удивления. — Но мы найдем его первыми, а ваши армии будут ходить кругами до тех пор, пока мы не убьем всех, до последнего солдата. Вам никогда не отыскать Катуру; во всяком случае, до тех пор, пока в лесу остается хотя бы один эльф.

— Молись своим богам, если они у тебя есть. Пусть Шорт явит тебе каплю милосердия. А теперь я хочу забрать обратно свой метательный полумесяц. Похоже, он очень острый, и еще мне пригодится.

С тела мага они сняли два кинжала и его легкий плащ. Забирать остальное смысла не имело, а труп они оставили для возвращения. Ауум привел своих Тай к водопаду и озеру, где они выкупались, поели и помолились под слезами Гиал.

Ауум подождал, пока они вновь не соберутся все вместе, и только тогда заговорил.

— Ауум?

— Я не верю, что он исчез бесследно. Тридцать или около того иниссулов должны сильно замедлить его продвижение. Когда мы выступили в путь, он опережал нас всего на два дня. Он наверняка использует магию, чтобы запутать следы… отчего нашим врагам будет куда легче обнаружить его. Мне нужно решение.

— Ты думаешь, он осознанно ведет их? — осведомился Улисан.

Ауум задумчиво почесал лоб.

— Нет. Он может быть кем угодно, но только не предателем. Но и нам не поверит тоже, что здорово усложняет нашу задачу. Ты все еще разговариваешь с Сикаантом?

Улисан покачал головой.

— Он уже много лет водит дружбу с Серрином, и его обращение приняло уже необратимый характер.

— Они нужны нам, — заявил Ауум. — Как их найти?

— Надо идти к Икс. Подобраться поближе к врагу, и тогда они сами нас найдут.

— Это — шаг назад, Улисан. Не может быть, что Такаар пошел на север.

— Есть и еще одна причина. Нам нужно подстраховаться на тот случай, если мы не найдем Такаара.

Ауум покачал головой.

— Тот день, когда я задумаюсь над обороной Катуры, станет днем нашего конца.

Улисан помолчал, явно обдумывая то, что хотел сказать.

— За все годы, что я тебя знаю, ты никогда не терял надежды.

Ауум тряхнул головой, сознавая, что только что высказал вслух свои самые сокровенные страхи.

— Иногда трудно сохранять веру, когда со всех сторон враги, а те, кого мы считали друзьями, ополчаются против нас. Если Инисс испытывает нас, то он ниспослал нам самое тяжкое из возможных испытаний. Как мы можем победить, Улисан? Нас — пятьдесят один воин против нескольких тысяч, и у них имеется могучее оружие. Если Лизаэль права, то гвардии Аль-Аринаар больше не существует. Такаар сбежал, унеся с собой все наши магические возможности, и теперь он, словно маяк, указывает нашим врагам путь к Катуре. А Обращенные отныне сражаются не за дело эльфов, а ради леса и Туала.

— Я не оставил надежду, Улисан, но мне все труднее поддерживать ее. Каждый новый день утекает, словно вода сквозь пальцы. Я пытаюсь поймать ее, но она всякий раз ускользает от меня.

— Мне очень жаль.

Улисан положил руки Аууму на плечи.

— Почему? — негромко спросил он. — Потому, что мы не можем оставаться равнодушными и не представляем себе жизни безо всего, что любим. Это лишь делает тебя одним из нас, Ауум. И от этого я чувствую себя счастливым, потому что ты станешь сражаться еще отважнее, чтобы спасти нас. За это мы тебя и любим… и потому ты должен позволить нам разделить с тобой твою ношу.