Эльфы. Во власти тьмы - Джеймс Баркли

— Наши эксперименты по отслеживанию использования эльфийской магии закончены. Кроме того, состоялось уничтожение большей части их магического потенциала, — доложил Истормун.

— Большей части? — язвительно поинтересовался обладающий холодным разумом Вейамун. — Поданные вам отчеты настолько неточны?

— У нас вообще нет никаких отчетов, — сообщил коллегам Истормун. — Я устал напоминать вам, что здесь — не Балайя.

— И как это понимать? — пожелал узнать Вейамун.

— А так, что ни один из членов наших ударных групп не выжил, чтобы назвать мне точные цифры.

— Тем не менее, вы уверены, по крайней мере, в частичном успехе, — вмешался Арумун, голос которого сочился нескрываемым презрением. — Как такое может быть?

— Мои источники не должны вас волновать, — отрезал Истормун. — Удовлетворитесь тем, что я прав и что в данный момент на Калайусе нет магической силы, представляющей для нас угрозу.

Последовало молчание, которое он уже успел возненавидеть. Когда Истормун покидал Балайю, он был самым сильным среди них. А теперь к нему относились, как к лишней цифре в могучей сумме, которая слагалась из остальных пяти членов.

Он отсутствовал слишком долго.

— Мы чувствуем сопротивление, — заявил Гириамун. — У нас сложилось ощущение, что следующего логического шага не последует. Мы не услышали ничего, что потребовало бы внесения изменений в первоначальный план. То, что нам удается выудить у вас, означает лишь дальнейшую путаницу и все новые задержки. Так дальше продолжаться не может.

— Я буду рад получить совет от того из вас, кто отважится прибыть сюда лично.

— Вы — полномочный представитель магов Круга на Калайусе, — незамедлительно отреагировал Памун.

Истормун рассмеялся и почувствовал, как через Южный океан протянулся праведный гнев, погребая под собой его веселье. Несмотря на боль, колдун собрался с силами и заговорил, надеясь переправить на тот берег хотя бы частичку своих физических страданий.

— Я останусь здесь и буду продолжать заниматься своим делом столько, сколько сочту нужным. Я здесь не потому, что я — младший партнер, а потому, что я — самый способный из вас. Именно я и буду решать, стоит ли преследовать тех, кто уцелел, и если стоит, то когда и каким способом это будет сделано.

— Ваша изоляция может стать перманентной, — резко бросил Белфамун.

— Прошу всех успокоиться, — вмешался Памун. — Истормун, мы — партнеры. Никто из нас не может действовать в одиночку. Вы должны прислушиваться к нам.

— Я слишком часто прислушиваюсь к вам. Но прежде чем кто-либо из вас вздумает поучать меня, осмелитесь ли вы отрицать, что предложенный мной механизм работает? Осмелитесь ли вы отрицать, что товары и ресурсы, которые я вам экспортирую, сделали вас состоятельными настолько, что вам больше не о чем мечтать, равно как и позволили укрепить и усилить нашу регулярную армию до уровня, неслыханного на Балайе в мирное время? Осмелитесь ли вы отрицать, что продление нашей миссии здесь и далее послужит усилению нашей мощи, благосостояния и влияния?

— Мы не станем отрицать ничего из сказанного вами, — заявил Белфамун. — Но ваша проблема, Истормун, заключается в том, что вы не осведомлены об изменениях, произошедших на самой Балайе. Вы правы в том, что наша регулярная армия сильна как никогда, но добрая треть сил постоянно находится в вашем распоряжении. Тогда как эти солдаты и маги нужны нам здесь.

— Ротация численного состава должна продолжаться, — ответил Истормун. — От этого зависит безопасность нашего предприятия на Калайусе.

— В таком случае повлияйте на ситуацию, чтобы для обеспечения безопасности требовались сотни, а не тысячи человек.

— Все не так просто.

— Все именно так просто! — Голос Памуна резким эхом донесся сквозь разделяющее их пространство, и каждая жилка в теле Истормуна застонала от боли. — Найдите их и уничтожьте. Их мало, а вас много. Перестаньте прятаться в собственном дворце и сделайте то, ради чего вас туда отправили.

Истормун понял, что очень устал. Общение на столь огромном расстоянии, да еще против столь сильных собеседников, какими являлись пятеро лордов, требовало колоссального расхода сил. Он постарался взять себя в руки и сохранить спокойствие. Он должен победить в этом споре с помощью веских аргументов.

— Нельзя просто взять и отправить армию в тропический лес. Он способен поглотить всю Балайю и не заметить этого. Я уже работаю над тем, чтобы установить местонахождение их главного тайного убежища, но выступать до того, как мои сведения подтвердятся, было бы крайне недальновидно и даже преступно. Прибавьте к этому и наших врагов. Они немногочисленны, но об их воинском искусстве слагают легенды, и мы понятия не имеем о том, сколько их сейчас находится в лесу.

— Я не стану бездумно сжигать лес только для того, чтобы выкурить их оттуда, потому что такой шаг лишит нас всех ресурсов. Я намерен решать эту задачу в зависимости от развития ситуации. У нас, милорды, нет другого выхода.

— Вы боитесь, — заявил Гириамун.

— Я всего лишь осторожен, — возразил Истормун. — И я имею на то полное право. Нынешнее положение дел таково, что я могу бороться с нашими врагами, не нанося по ним ударов, и, одновременно, беспрепятственно продолжаю изымать потребные нам ресурсы.

— Отпущенное вам время подходит к концу, — заметил Белфамун. — Нам угрожают. Наши враги знают о том, насколько прочно мы увязли на Калайусе, и вскоре сочтут себя достаточно сильными для того, чтобы бросить нам вызов. Вы больше не получите военной поддержки, и я рекомендую вам быть готовым к тому, что большая часть армии вскоре будет отозвана.

— Вы так ничего и не поняли, — сказал Истормун. — Если я начну наступление, не располагая точными сведениями, может случиться так, что вам некого будет отзывать. Наши враги остаются хозяевами леса, но у нас сохраняется хрупкий паритет. Объявите там, у себя, мобилизацию. Не подвергайте опасности наше здешнее хозяйство, заставляя меня прибегнуть к преждевременным действиям.

— Ваше упрямство дорого нам обойдется, — заявил Памун.

И внезапно контакт был прерван. Истормун ждал, не отрывая головы от подушки, пока дрожь не перестанет сотрясать его тело, а боль в голове не утихнет. Когда же он, наконец, поднял ее, то ее левая сторона и подушечка оказались мокрыми от пота. Перед его столом обнаружился секретарь, глядевший себе под ноги.

— Надеюсь, ты принес мне хорошие известия?

Но помощник покачал головой.

— Произошло еще несколько нападений.

Истормун вздохнул.

— Только не сейчас. Только не сейчас.

Ауум привел Элисс и Малаара в Аринденет через час после восхода солнца. Двери храма стояли распахнутыми настежь, а на каменном козырьке у входа было не протолкнуться от работников и ТайГетен, уже откликнувшихся на зов Обращенных.

— Элисс, узнай, сколько наших уже здесь и кто еще должен подойти. Малаар, расскажи им о том, чему мы стали свидетелями и что намерены сделать Обращенные. Но о моем решении не говори ничего. А я пойду поищу Такаара.

Ауум вошел в прохладный зал под куполом и преклонил колени в молитве перед статуей Инисса, прежде чем поспешно пройти в глубины храма. В неподвижном воздухе раздавался негромкий гул голосов, один из которых звучал отчетливее остальных. Они доносились из часовни, расположенной в непосредственной близости от индивидуальных молитвенных келий и комнат для жрецов-паломников.

Ауум на мгновение приостановился в дверях, глядя, как Онелла разговаривает с группой учеников, которым, очевидно, повезло, что они находились в лесу в момент атаки людей. Голоса смолкли, когда он переступил порог, и адепты инстинктивно придвинулись друг к другу и отступили на шаг. Онелла улыбнулась ему, и Ауум обнял ее и поцеловал в глаза и лоб.

— Должно быть, я похож на огородное пугало, — сказал он.

Ответом ему стал неуверенный смешок.

— Тебе нужно повторно нанести маскировочную краску, — сказала Онелла. И тут же с лица ее вмиг слетела веселость. — Ты не сумел остановить их, верно?

Ауум покачал головой.

— Они начинают собственную войну, и их действия вынуждают нас прийти на выручку тем, кто не может спастись сам. Мне нужен Такаар. Где он?

Онелла заколебалась, и Ауум почувствовал, как его охватывает гнев.

— Он… отправился в гости. Во всяком случае, я так думаю. Его нет уже два дня.

— Будь проклято его сердце иниссула! — Ауум с силой провел руками по лицу. Ученики дружно поморщились.

Онелла взяла его за руку, вывела его в коридор, и оттуда они вместе вышли через задние двери к деревне.

— Не имеет значения, на чьей ты стороне, но в присутствии разъяренного воина ТайГетен неуютно становится всем.