Терской Фронт (продолжение от 13.07.2010) - Борис Громов

  Тимофей Владимирович встретил меня, как всегда, радушно. А вот Оксана, едва увидев мен в дверях, фыркнула и, резко развернувшись, исчезла в подсобке.

  - Обиделась... - только и развел руками старик.

  - Ну, старина, извини! Я не только ничего не обещал, но и поползновений никаких не делал. А уж чего она сама там себе навыдумывала - так я в этом не виноват. Опять же, ну, маленькая она для меня, ей богу!

  - А Настя, значит, не маленькая? - ехидно интересуется вредный дед.

  - Насте скоро двадцать, а Оксанке давно ли шестнадцать стукнуло?

  Возразить Старосельцеву нечего, и он только разводит руками.

  - А этот, Толька твой, что за человек?

  Вот, блин, такого вопроса я точно не ожидал, даже растерялся.

  - Да как тебе сказать. Нормальный мальчишка, хоть и шалопай. И Оксана ему вроде как нравится. Но я его предупредил: не дай боже что - придавлю как кутенка, своими руками.

  В ответ Владимирыч только кивнул, но явно какую-то там себе зарубочку на память поставил.

  - Ладно, Мишань, чего купить-то хотел? Ты ж теперь, вроде, экипированный аж по самые ноздри?

  Нет, я возможностям и осведомленности 'сарафанного радио' удивляться не перестану, наверное, никогда!

  - Да вот под такую вот 'трубу', - я достал из глубокого кармана брюк 'горки' ПБС, - надо чехольчик подобрать на РПС. Цвет - 'олива'.

  - Да помню я твою 'систему', чай не склеротик еще! - сварливо отзывается дед Тимоха. - Так, погоди, что-то похожее у меня было.

  С тихим бубнением он закапывается куда-то под прилавок и через пару минут выныривает из таинственных недр с каким-то подсумком в руках.

  - Вот, Миша, глянь. Это из комплекта для стационарной охраны объектов... Для ВОХРа, короче, поясной подсумок для большого фонаря. Ну-ка, примерим...

  Да уж, вот что называется 'глаз-алмаз': 'глушитель' вошел в чехол почти как влитой, ну, может, самую малость внутри болтался. Но люфт точно не больше пары сантиметров был, так это наоборот хорошо - вынимать удобнее будет. Зато по длине - просто идеально.

  - Ага, - удовлетворенно улыбается Старосельцев, - как под него шился! А где ж ты такой игрушкой разжился-то, Мишаня. Я таких, считай, года с двадцать пятого, наверное, и не видал.

  - Ничего, Тимофей Владимирович, думаю, скоро еще увидишь.

  Отдав три серебряных рубля за подсумок и распрощавшись со Старосельцевым, выдвигаюсь к конечной точке своего сегодняшнего маршрута - гаражу Комендатуры. Там у меня дело было самое что ни на есть шкурное - максимально подготовить свой горячо любимый УАЗ к любым возможным в пути неожиданностям и неприятностям. Разговор со старшим техником у нас вышел долгий и обстоятельный. Если вам когда-нибудь расскажут об армейском зампотехе или старшем технике, у которого где-нибудь в далеких закутках склада не притырены 'лишние', нигде не числящиеся ЗИПы, запчасти, инструменты, бочки с горючим и прочие железяки, которые он по своему желанию и для своей выгоды может использовать в любой момент - не верьте. Таких просто нет. Но при этом есть две разновидности этих граждан - хорошие и плохие специалисты. У плохих все это - банально своровано и первая же непьющая и не 'берущая на лапу' ревизия такого деятеля возьмет за цугундер и отправит под суд за хищение и превышение полномочий. У хороших - вся отчетность будет бить копейка в копейку, литр в литр, грамм в грамм, но излишки все равно будут. По волшебству, наверное... Степаныч явно относился к числу хороших специалистов. Плохого, учитывая специфику Терского Фронта, давно не то что бы посадили, а скорее просто расстреляли. Степаныч же умудрялся и гараж, и всю вверенную ему технику содержать в образцовом порядке, и все команды и приказы командования выполнять точно и в срок, но и себя не забывал. Что лично мне было весьма на руку. Гараж я покинул пешком и 'облегченным' на две золотые монеты. Зато к завтрашнему вечеру на моей 'ласточке' гарантированно появятся бронированные вставки в полу, дверях и спинках сидений, ячейки с четырьмя патронными коробами-двухсотками к ПК под задним сиденьем, так чисто на всякий случай, (правда, без пулеметных лент и патронов, но это уже из другой оперы). А в 'собачнике', борта которого тоже будут изнутри обшиты тонкими титановыми листами, сделают крепления для четырех запасных двадцатилитровых канистр под бензин (канистры в комплект входят, а вот за бензин придется доплатить отдельно). Нет, приятно все-таки иметь дело с профессионалом!

  А солнце, меж тем, уже уверенно клонилось к закату. К счастью, дел у меня почти не осталось. Разве что, вернувшись в 'Псарню' отыскать там Убивца и передать ему флешку от фотоаппарата, предварительно удалив с нее фотографии 'Оборотней' и их чернокожего командира-инструктора. Это купцам видеть точно ни к чему. А Исмагилов на свой ноутбук эти фото все равно еще прошлой ночью скопировал. Так что, у кого надо снимки уже есть, а мне они не сильно-то и нужны, не такая уж 'добрая' это память. Все вышеозначенное я и сделал сразу после возвращения в гостиницу, которую уже давно про себя называю домом. Костя поблагодарил и пообещал вернуть флеш-карту уже завтра утром. Оказывается, он уже успел договориться о встрече с 'заинтересованными лицами' еще утром, пока я отсыпался после трудов праведных, и сегодня поздно вечером они встречаются в доме одного из купцов.

  - Со мною прогуляться не хочешь? - предлагает Костя.

  - Нет, ни к чему это. Им не моя рожа нужна, а результаты нашей, заметь, именно нашей, а не моей деятельности. Все это вытворяют не конкретные Миша и Толя, а героические парни из твоего отряда. А которые именно - не важно. У тебя все на такое способны. Просекаешь?

  - А то! - соглашается тот. - Ведь нанимать-то, ежели что, тоже весь отряд будут, ну, на крайняк, его часть, а не просто двух отморозков.

  - Вот именно. Опять же, ты в курсе, что нас с Толей Костылев с Исмагиловым отсель убирают на пару месяцев, от греха? А о уж больно нездоровые шевеления вокруг наших персон начались.

  - Да в курсе. Комендант звонил пару часов назад Кузьме, а тот мне рассказал. Обидно, с одной стороны, но, в целом - правильно. Опять же, еще недели две, и в горах вам все равно делать будет нечего. А дел вы таких наворочали, что этого 'имиджу' нам, думаю, до весны за глаза хватит. Сегодня-то кадры стоящие?

  - Угу, - хохотнул я. - На всякий случай пару ведерок или тазиков в совещательной комнате приготовь, для особо впечатлительных, чтоб ковры не портить...

  - Ты серьезно?

  - Абсолютно. Просто разделочный цех на скотобойне. Ей богу, не хотели, само получилось!

  - Ню-ню, - скептически хмыкнул Убивец. - Так я и поверил... Былые и пушистые Миша с Толей... Ха-ха три раза. Ладно, спасибо за флешку, побежал я. А ты на ужин топай живее. Сегодня бараньи ребрышки, остынут - не такие вкусные будут.

  Перекусив в компании уже проснувшегося и приведшего себя в порядок напарника и впрямь, чудо какими вкусными бараньими ребрышками с острым соусом, я оставил Толю в компании Шурупа, Коваля и нескольких кружек пива, а сам двинулся на задний двор, чистить автомат. Мой вчерашний Толик явно понял и за ужином на вопросы наемников о прошедшей операции отвечал охотно, с шутками-прибаутками, но без особой конкретики. Да, сходили удачно, повоевали малость, а трофеев не принесли, потому как задача друга была. А за ее выполнение деньги платят, вот и не стали лишнего жадничать. Молодец, парень, учится не болтать больше, чем необходимо.

  А когда на улице уже совсем стемнело, я пошел в гости. К кому, думаю, объяснять не надо. Солнце мое голубоглазое сейчас мене и так, наверняка разгон устроит зато, что я уже сутки как вернулся, а к ней только зашел. Ну, да ладно, от нее я и не такое с радостью стерплю!

  Ошибиться в предположениях было неожиданно приятно. Никаких упреков, никаких претензий, просто, прижалась ко мне ласково, а на враз ставшими какими-то путанными и неубедительными объяснения о множестве самых разных и срочных дел, на которые и ушел весь день, только молча кивнула. Вот что значит - дочь боевого офицера! Все понимает. Повезло мне с ней, ох, повезло! А потом мы снова сидели обнявшись в беседке, ее голова доверчиво лежала у меня на плече, и говорили о чем-то, не помню толком о чем, но на душе от этого разговора становилось светло и радостно. Как же мне хорошо рядом с нею!

  - А ты правда скоро уедешь? - спросила вдруг она.

  - Отец сказал? Да, малыш, придется, хоть и очень не хочется. Но, сама понимаешь - служба военная, она такая...

  - Так ведь ты не военный.

  - А вот это, солнышко мое, вопрос очень сложный. С одной стороны - наемник, а с другой, - тут я демонстрирую ей служебное удостоверение, которое специально таскаю в кармане, чтобы слегка пообтрепалось и не выглядело слишком новым, - ажно цельный лейтенант СБ, ажно 'страшный опер' по борьбе с терроризмом... Вот так вот...

  - И надолго? - в голосе Насти слышна нешуточная грусть.