Мы воплотим богов - Девин Мэдсон

– Да, – согласилась я. – Но что бы там ни происходило, мы должны отбить город, и поскорее.

Мы поскакали обратно к объединенной армии и обнаружили Эдо и Мансина, обсуждающих детали атаки с такой подчеркнутой вежливостью, как будто они тыкали друг друга острыми ножами.

– Если вы считаете, что так будет лучше, ваша светлость, – сказал Мансин, с довольным видом обозревающий из седла окрестности.

– Они не укрепили ворота, – сказала я, окинув своего когда-то ближайшего советчика холодным взглядом. – И охраны мало.

– И нет никаких признаков, что они собираются выехать к нам на переговоры, – добавила Сичи. – По крайней мере пока.

Мансин улыбнулся, но промолчал.

– Надо решить, как будем действовать, – сказала Сичи и стиснула зубы при виде его очевидной радости.

Я ожидала, что Мансин будет давить на меня, пытаясь добиться своего, чтобы все увидели, кто истинный командующий армией и возьмет город. Вместо этого он вильнул в другую сторону, отказываясь даже высказать любое полезное предложение, лишь бы я потерпела неудачу. Не удивительно, что с тех пор, как мы отправились в путь, он держал генералов на расстоянии, не желая, чтобы они слышали от него слова вроде «Мы сделаем так, как вы считаете нужным, ваше величество».

Я заскрежетала зубами: как же мерзко, что он пытается поставить мне подножку на каждом повороте. Когда я решила, что мы все-таки сумеем действовать сообща ради Кисии, он взвалил всю ответственность на мои плечи, а когда понадеялась, что смогу поговорить с генералами, которых он переманил, даже близко их не подпускал. все равно что играть в «Кочевников» с мастером, который успеет подумать на десять ходов вперед, прежде чем ты даже сообразишь, что игра началась.

– Останемся тут ненадолго и посмотрим, не изменится ли что, – сказала я, постаравшись, чтобы голос звучал решительно. – Но не нужно расслабляться, пусть люди отдохнут и поедят, а мы пока подумаем над вариантами.

Мансин торжественно кивнул.

– Мудрая мысль. Я передам наше решение солдатам.

– И припишет удачное решение себе, – пробормотал Эдо, когда Мансин ускакал. – Не знаю, что он задумал, но мне это не нравится.

– Мне кажется, именно это он и задумал, – сказала я. – Приписывать себе победы и взваливать на меня поражения, чтобы в итоге мне не осталось ничего другого, кроме как согласиться, что он справляется лучше. И мне придется принимать то же решение, что и матушке – смириться с правлением диктатора или на много лет погрузить империю в гражданскую войну.

Упоминание матушки всколыхнуло старые воспоминания, и на мгновение лицо Эдо скривилось от горя.

– Твоя мать была стойким человеком.

– Да, – согласилась я. – Но напрасно. Напрасно она пыталась удержать империю единой, даже когда распадающиеся осколки резали руки. И уж точно ей не следовало делать это в одиночку.

– Точно, – сказала Сичи. – Именно за это мы сейчас и сражаемся. За Кисию, где правители не действуют тем или иным образом только потому, что так заведено.

– Сжечь все дотла! – воскликнул Эдо, идеально копируя Танаку, когда тот был в дурном настроении. – Давайте просто сожжем все дотла, уплывем на корабле на те ледяные острова и больше не вернемся.

Я засмеялась, и глаза защипало от слез горя и радости и понимания, что все могло быть иначе, если бы только рядом с нами скакал Танака.

Все еще посмеиваясь и вытирая глаза, мы трое разделились, чтобы пообщаться с солдатами, пока готовится еда. Мансин скрылся – скорее всего, там, где прятался генерал Мото. Даже в отсутствие Мансина все, казалось, постоянно наблюдали за мной, и солдаты, с которыми я заговаривала, настороженно умолкали, пробормотав «ваше величество». Некоторые даже встали и отошли в сторонку, чтобы не оказаться на моем пути.

Я поела, утолила жажду, дала лошади отдохнуть, но взгляд постоянно возвращался к слабым городским укреплениям. Сичи права. Что-то тут не так, но я не могла понять, что именно и нужно ли тревожиться по этому поводу. Может, чилтейцы потеряли больше людей, чем рассчитывали, и ждут подкрепления или просто хотят продержаться, сколько смогут, либо подожгут город, как Гидеон спалил Мейлян. Как только я начинала об этом размышлять, варианты все множились, и оставался единственный способ выяснить наверняка – поскакать туда.

Предоставив Сичи и генералу Русину присматривать за раздачей еды и подготовкой к сражению, я вместе с Эдо, Мансином, генералом Мото, знаменосцем и полудюжиной конных воинов направилась к городу. С тех пор как мы подошли к нему, ни на стенах, ни у ворот не было заметно никаких передвижений, как и сейчас, пока мы ехали по пустынным полям.

– На какое расстояние безопасно приближаться? – прошептала я, наклонившись к Эдо и рассматривая ворота. – Не хочу выглядеть трусихой, но и подушкой для булавок стать не хочется.

– Думаю, на полпути – приемлемый компромисс, – отозвался он. – Мы будем выглядеть уверенными и вынудим их выехать к нам на переговоры.

– Если они хотят вести переговоры.

– Может, и не хотят, но все равно предпочтут переговоры долгой осаде. До следующей переправы несколько дней пути, но мы легко можем разбить второй лагерь у южных ворот и отрезать им пути отхода на всю зиму.

С другой стороны от меня генерал Мото недовольно засопел.

– Полевой лагерь зимой? Надеюсь, до этого не дойдет.

Для человека, который вонзил мне нож в спину, его тон был слишком бодрым и дружелюбным. К счастью, генерал не ждал ответа.

С развевающимися за спиной флагами мы приблизились к небольшому холму на полпути к городу, но ворота остались закрытыми. Ни одно поле предстоящей битвы не бывает таким тихим, ни один захваченный город – таким безмятежным. Демонстрируя показное единство, не имеющее ничего общего с реальностью, мы вчетвером остановились перед подъемом. Чтобы выплеснуть нервную энергию, я похлопала лошадь по шее и поправила упряжь, не глядя на остальных.

– И сколько нам ждать?

– Не знаю, – признался Мансин, впервые сказав что-то, выходящее за рамки придворных любезностей. – Я никогда не сталкивался с такими ситуациями, чтобы никто не вышел на переговоры.

Мы ждали. И ждали. У меня затекли ноги, очень хотелось снять напряжение в плечах, а из-за постоянного движения облаков мы то оказывались на ярком свету, то в сумрачном холоде. Лошади начали беспокоиться. Мансин и генерал Мото скрашивали ожидание приглушенным разговором, но вскоре умолкли, и только флаги отчаянно хлопали на ветру.

– Это нелепо, – сказала я, взглянув на небо и заметив, что солнце уже проделало изрядный путь к зениту. – Чем дольше мы здесь торчим, тем глупее выглядим, – добавила я вполголоса, но, хотя Мансин бросил на меня осуждающий взгляд, ответил генерал