Отряд; Отряд-2; Отряд-3; Отряд-4 - Алексей Евтушенко

С рыбой соленой, копченой, вяленой и сушеной.

С раками (укропчику положить не забудьте!), крабами, креветками и мидиями.

С черным хлебом, луком и салом.

С твердокопченой колбасой.

С соленым сыром и сухариками.

С орешками.

С…. Да, господи, с чем только не пьют пиво, не говоря уже о том, что оно и так, без всякой закуски, идет за милую душу!

А в жаркий ленивый день?

А после бани?

Работы?

Драки?

Боя?

Любви?

Долгого путешествия по местам, где не только пиво – обыкновенную питьевую воду добыть проблема?

С похмелья, наконец?

Э, да что там говорить…. Кто пробовал, тот знает, а кто не знает, тому всего не расскажешь!

Пиво отряду принесли в толстостенных стеклянных кружках – по две на брата для начала. И было к нему три фаянсовых, величиной с хорошие сомбреро, блюда только что сваренных креветок. Креветки светились розовым, текли соком и мерялись длинными усами, а запах от них шел такой, что если у кого и водились в голове тоскливые мысли, а в душе невеселые чувства, то они тут же умерли или спрятались так далеко, что найти их не сумел бы ни один самый закоренелый человеконенавистник и даже меланхолик.

Очень быстро выяснилось, что из всех присутствующих только Вешняк, Малышев и Анна никогда не ели креветки, поэтому все остальные тут же с энтузиазмом принялись обучать их этому вкусному делу. Впрочем, обучали в основном Дитц, Майер, Шнайдер и Николай Боровиков, поскольку Велга до этого пробовал сие довольно экзотическое для граждан Советского Союза блюдо лишь однажды, а Стихарь, хоть и уверял всех, что ел креветки сто раз, но от глаз разведчиков невозможно было скрыть некоторую его неуверенность в обращении с этими вареными дарами моря.

Потом заказали еще пива, потом Валерка сбегал к бару за стаканчиками… в общем, когда через некоторое время Велга решил оглядеться, то выяснилось, что зал полон людей, табачного дыма и веселья.

Приключения начались в самый разгар стриптиза.

На ярко и разноцветно освещенном помосте под какую–то нехитрую музыку сладострастно, но неумело разоблачалась грудастая шатенка с красивыми, хоть и несколько толстоватыми ногами и добродушным лицом в крупных веснушках, когда Велгу толкнули под столом ногой. Надо заметить, что стриптиз произвел на русско–советскую часть отряда сильное впечатление (за исключением, пожалуй, Малышева, который был поглощен беседой с Аней и лишь изредка бросал рассеянный взгляд на сцену). Остальные же…. Валерка шел красными пятнами, Вешняк вообще каменно застыл, приоткрыв рот и не сводя расширенных глаз с помоста, а Велга явственно ощущал, что его организму совершенно необходимо прямо сейчас оторваться от пива с водкой и близко познакомиться с каким–нибудь организмом противоположного пола. Его ощущения, однако, были грубо прерваны толчком чужой ноги, и Александр очнулся и повернул голову. Это был Хельмут, который своими голубыми прозрачными и совершенно трезвыми глазами показывал ему куда–то по направлению к выходу. Или ко входу. Лейтенант послушно посмотрел и тут же забыл о своем вожделении.

В зал входили новые посетители. В коротких черных куртках, в одинакового покроя синих штанах, длинноволосые.

«Пятнадцать, – мгновенно сосчитал Велга. – А вон с теми тремя мы уже знакомы. Так. Сейчас будет весело. Может, смыться потихоньку?» И сам усмехнулся своей мысли. Если один раз побежал в подобной ситуации, то потом не набегаешься. Или же придется бежать очень далеко. А спрятаться в Городе все равно не удастся – слишком они заметны. Да и неохота прятаться и, в общем–то, незачем. Ладно, на рожон лезть не будем, а там поглядим. Но вот предупредить остальных…. Он наклонился к уху, сидящего рядом с ним Стихаря и шепнул пару слов.

Через десять секунд отряд был трезв и готов к любым сюрпризам.

И сюрпризы эти не замедлили быть.

К тому времени, как в «Парадизе» появились их утренние знакомцы, свободные места в зале уже отсутствовали. И, однако, они нашлись быстро, – как только длинноволосые чернокурточники направились к стойке бара, многие посетители мужского пола, подхватив своих подружек, поторопились покинуть заведение. Видимо, эту шайку тут хорошо знали и не хотели лишний раз с ней встречаться.

– Ты не знаешь, кто это? – осведомился у Николая Дитц.

– Знаю, – мрачно ответил тот. – Самая известная в Городе банда рэкетиров. Люди Додика. А вот и сам Додик. Так сказать, собственной персоной.

В сопровождении длинноногой высокой блондинки, в зал вошел и остановился, как бы красуясь, невысокий полный человек в светлой паре и черной рубашке с открытым воротом. Человек был заметно лысоват со лба и обладал удивительной величины мясистым носом.

– Армянин! – с каким–то непонятным удовлетворением констатировал Валерка Стихарь. – Век воли не видать – армянин! Родное лицо, можно сказать. Помню как–то в Нахичевани, которая на Дону, мы с моим корешем…

– Погоди, Валера. – остановил его Велга, – Надо побольше узнать о предполагаемом противнике. Кто он такой, этот Додик?

– Довольно крупный ученый–математик, – пояснил Николай. – Вне Города, разумеется. А в Городе – самый крупный бандит. Лично я бы не стал с ним связываться. Разумеется, если мы хотим в Городе остаться.

– Понимаешь, какое дело, Коля, – раздумчиво произнес Дитц, – мы уже связались.

– Как это? – не понял шофер.

И тут их заметили.

Они не стали ждать, пока противник сгруппируется и приблизится, и вскочили из–за стола.

– Пробиваемся к выходу! – крикнул Велга. – Михаил, на тебе Аня!

Загрохотали переворачиваемые столы и стулья, зазвенела разбитая посуда, женский визг и мужской мат повисли в воздухе. Очередная стриптизерша поспешно ретировалась со сцены, музыка смолкла, официанты–андроиды, видимо, подчиняясь программе, немедленно скрылись в подсобке.

Им, пожалуй, удалось бы прорваться быстро и относительно безболезненно, поскольку люди Додика явно не ожидали такой прыти и сначала растерялись. Помешала паника и выпивка. Трезвый всегда одолеет пьяного, если их физические силы и опыт примерно равны. А пятнадцать человек в драке лучше, чем девять.

Пьяными они, конечно, не были, но реакция и координация движений, скажем так, оставляли желать лучшего.

Правда, первых четверых, попавшихся на их пути, они смели быстро, но тут на выходе началась давка, а противник выхватил иглометы и открыл пальбу.

Сварожьи комбинезоны выдержали, однако Николай схлопотал иглу в плечо и упал бы, не подхвати его вовремя Майер. Ситуация становилась хреновой, поскольку иголка легко могла попасть и в незащищенное лицо. Временно пришлось укрыться за перевернутыми столами, и секунд на раздумье оставалось совсем мало.

Положение спасли трое. А именно: Шнайдер, Стихарь и Малышев.

Курт, как оказалось, прихватил игломет и, вовремя открыв огонь, отвлек внимание, выведя при этом из строя двоих. Валерка, воспользовавшись данным обстоятельством, высунулся из–за укрытия и ловко метнул нож, ухитрившись попасть в горло самому здоровому из нападавших, а Михаил просто поднял перед собой тяжелый дубовый стол и, прикрываясь им, словно щитом, ринулся на врага.

Бандиты такого поворота событий явно не ожидали, и в их изрядно поредевших рядах произошло короткое замешательство.

Этого вполне хватило.

Малышев врезался в их тела, словно маленький атакующий танк, и дорога мгновенно стала свободной.

– Уходим! – крикнул Михаил и швырнул стол в приподнявших голову двух бандитов из той четверки, которую они смяли в самом начале веселья.

И они ушли.

Правда, Николай оказался обездвижен, но гигант Малышев просто взвалил его на плечо, словно большую тряпичную куклу и затопал вверх по лестнице. На волю.

Выскочив под открытое небо, они тут же услышали приближающийся вой полицейских сирен. Пришлось опять бежать, причем в совершенно незнакомом направлении, так как дорога непосредственно к дому была заказана (именно оттуда приближались сирены).

Свернули в какой–то переулок, потом в еще один…. Бежали практически в полной темноте, – редкие окна светились в подступающих с обеих сторон громадах домов, уличные фонари почему–то напрочь отсутствовали, а ночь выдалась безлунной. Шустрый Стихарь бесшумной тенью несся далеко впереди, разведывая путь, и он–то вовремя и обнаружил опасность, заглянув за очередной угол и прянув назад.

– Засада! – громким шепотом доложил он, возвращаясь. – Мусора впереди! То есть, эти, как их… фараоны. Полиция, короче. Нас ждут, судя по всему.

Они замерли, прислушиваясь.

Полицейские сирены сзади не утихали.

Глава одиннадцатая

Командир исследовательского грузовика «Вихрь» Уильям Джордж Крейтон видывал в своей жизни всякое. Потомственный астронавт, он впервые покинул Землю в девятнадцатилетнем возрасте, и теперь, по прошествии двадцати восьми лет, мог с уверенностью сказать, что в Системе практически не осталось уголка, куда бы не заносила его судьба и приказы вышестоящего начальства. Причем последнее зачастую и даже по преимуществу оказывалось куда изощренней и пакостней первого.