Отряд; Отряд-2; Отряд-3; Отряд-4 - Алексей Евтушенко

Девяностодвухлетний Фернандо Мигель Арега застал еще то время, когда Городов было только два. Один в Евразии и один в Северной Америке. Теперь их шесть и все идет к тому, что скоро придется строить еще парочку.

Он откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и вспомнил свое первое посещение Города. Ему тогда только–только исполнился 21 год, и он еще не забыл эскуара , родной язык басков.

В Городе он тогда провел неполную неделю. Успел напиться, подраться, переспать с какой–то совсем взрослой, но весьма привлекательной незнакомкой и протрезветь. На пятый день ему, помнится, стало скучно, и он уехал. В последующие семьдесят два года жизни он был в Городе еще раза три. Или четыре? Неважно. Конечно, его личный пример еще ничего не доказывает и, опять же, за семьдесят лет население Земли изрядно выросло. Но эти последние два года…. Не нужно проводить никаких специальных исследований, чтобы понять: ситуация изменилась.

Он поднялся с кресла и снова подошел к окну.

Море.

Единственное, что вечно меняется и вечно остается неизменным. Он всегда любил море. Море и горы. Давненько он не был в родных горах. Взять бы сейчас отпуск и….

Компьютер на столе издал требовательный писк. Значит, Зурита (так он звал секретаря, что на его родном баскском означало «стаканчик пива») решила, что это важный вызов.

Арега вернулся в кресло и, не глядя, ткнул пальцем в клавиатуру. На экране появилось благодушное лицо Председателя Совета Джона Гурвича.

– Салют, камарадо! – весело поздоровался Джон.

– Кайщо! – буркнул Арега по баскски.

– Проблемы? Трудности? Пожелания?

– В отпуск хочу. Я устал, Джон. Тем более что ты никак не хочешь меня услышать.

– Ты опять о Городах?

– О них. Только что получил статистику за последние два года. Кривая посещений резко пошла вверх.

– Послушай, Фернандо, я всегда говорил, что ты старый и мудрый. Но в данном случае ты перестраховываешься. Обычные колебания. Вспомни, что творилось тридцать лет назад и успокойся.

– Именно это меня и тревожит. Количество Городов не уменьшается, а, наоборот, увеличивается. Семьдесят лет назад их было два. Сейчас шесть. А сколько их будет через двадцать лет?

– Население растет.

– Да знаю я! Слушай, если ты не хочешь прислушаться к голосу разума, то прислушайся хотя бы к предчувствиям старого и мудрого баска.

– У тебя дурные предчувствия?

– Именно. У меня дурные предчувствия. Плохое настроение. Мне девяносто два года и последние двадцать три из них я провел на этой собачьей должности. Ты забыл, что бить тревогу – мой прямой долг? Вот я и бью. Пусть она окажется ложной. Но предупредить я обязан.

Он замолчал, выхватил из верхнего ящика стола сигару, демонстративно сунул ее в рот и зашарил по столу в поисках зажигалки.

– Пр–роклятье… – пробормотал он, – вечно эта женщина…. Зурита! Где моя зажигалка?!!

Некоторое время Председатель Мирового Совета Джон Гурвич с молчаливым интересом наблюдал за поисками, а потом спросил:

– Хорошо, что ты предлагаешь конкретно?

Арега как раз нашел зажигалку, жестом отослал вошедшую в кабинет Зуриту, прикурил, откинулся в кресле и печально посмотрел в глаза своему начальнику и другу:

– Я не знаю, Джон. Знаю только, что нужно что–то делать. Где–то мы ошибаемся, понимаешь? Практика «выпускного клапана» уже не дает тех результатов, что прежде. Ты не поверишь, но иногда я искренне думаю, что нам всем не помешала бы хорошая война.

– Какая война? – тупо спросил Гурвич.

– Обыкновенная, – пояснил Арега. – С жестоким и сильным врагом, стрельбой из всех видов оружия и жертвами среди мирного населения.

– Ты с ума сошел. У нас даже армии нет!

– В том–то и дело. Как мы будем защищаться, если на нас нападут?

– Н–да, – пробормотал, глядя куда–то в сторону Джон. – Теперь я вижу, что тебе, действительно, нужен отпуск. Кто на нас может напасть, старый ты дурак?! Инопланетяне? Ты видел за всю свою жизнь хоть одного живого инопланетянина?

– Э! – безнадежно махнул рукой с зажатой в ней дымящейся сигарой Арега. – Ни живого, ни мертвого. Но я ведь не об этом. Я о принципе! Человечество, по моему разумению, слишком расслабилось, понимаешь? Мы стали сытыми и слишком беспечными. Мы стали… скучными. А судьба таких, как мы, всегда наказывает тем или иным способом. Молодые интуитивно все это чувствуют и тянутся в Города и на Полигоны. Они вроде как специально окунаются в грех и риск, чтобы получше ощутить жизнь и…

– Так было всегда, – перебил его Гурвич. – На то она и молодежь. Ты вспомни себя семьдесят лет назад.

– Семьдесят лет назад, – устало возразил Фернандо, – на Земле и в Системе было слишком много неотложных дел, чтобы думать о разных глупостях.

– Ага. А теперь, значит, дел мало.

– Дел много. Их всегда много, как ты знаешь. Но среди них мало неотложных. Ну, сам подумай. Еще пятьдесят лет назад были не решены многие экологические проблемы, только начиналась колонизация Марса, элементарно не хватало людей и рабочих рук, а средняя продолжительность жизни была всего восемьдесят лет. А сейчас?

– А что сейчас?

– А сейчас, – начиная заводиться, добавил напористости и металла в голос Арега, – мы живем в среднем сто двадцать лет, победили практически все болезни, очистили планету от всякой дряни, доставшейся нам от любимых предков, заселили Марс, исследовали Систему и вплотную подобрались к звездам, которые, правда, как выясняется, нам не особенно и нужны.

– Почему это не нужны? – поинтересовался Гурвич, который, когда видел своего, по–прежнему эмоционального, несмотря на солидный возраст, друга в таком состоянии, предпочитал задавать вопросы, а не отвечать на них, чтобы дать другу выговориться.

– Потому что я не наблюдаю должного энтузиазма. Да, некоторые продолжают рваться к звездам, но их слишком мало. Человечеству в целом на звезды наплевать.

– Человечеству в целом всегда было наплевать на звезды, – заметил Председатель, пожимая плечами.

– Звезды – это образ, – Арега одним движением потушил в пепельнице недокуренную сигару. – На самом деле я говорю о цели. Мы потеряли цель, понимаешь? Раньше были цели. Пусть не очень высокие: защитить, накормить, вылечить. Но были. И эти невысокие цели рождали цели высокие. А сейчас нет никаких.

– Ладно, – мягко сказал Гурвич. – С какого числа ты хочешь в отпуск?

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Отдохни, а потом опять поговорим. Со свежими, так сказать, силами.

– Тогда с понедельника. И учти, что я не был в отпуске два года.

– Не бережем мы людей, – вздохнул Гурвич. – И люди наши тоже себя не берегут. А говоришь, нет целей… Согласен. Шли заявление, и с понедельника считай себя в отпуске.

– Спасибо, Джон.

– Это тебе спасибо. Слушай, я, собственно, зачем с тобой связывался…. Мне тут одну непонятную информашку подбросили, и я не знаю, что с ней делать.

– Что за информашку? Откуда? У меня она есть?

– У тебя ее нет. Посчитали слишком секретной. Она еще непроверенная, правда, некогда мне было ей заниматься. Я ее тебе сейчас сброшу по нашему каналу. Займись, хорошо? До понедельника время есть, так что как раз успеешь. Потом, когда все выяснишь, сообщишь.

– Так, – сказал Фернандо грустно. – Что–то мне подсказывает, что отпуск мой накрылся. Если и не весь, то большей своей частью – точно.

– Мнительный ты стал какой–то. И суеверный. Все, мне пора, до связи.

– Мы, баски, всегда были суеверными, – вздохнул Арега. – И, как неоднократно показала практика, не без оснований. До связи.

Лицо Председателя Мирового Совета и друга исчезло с экрана, но несмотря на то, что Гурвич его не понял или не захотел понять, Фернандо Мигель Арега не ощутил разочарования. У него всегда была хорошо развита интуиция, и сейчас он отчетливо понял, что весь отпуск ему отгулять вряд ли удастся.

– Пару недель хотя бы… – пробормотал он, подключаясь к секретному каналу. – Давай, Джон, показывай, что там у тебя за информашка….

Это оказался отчет Центра Дальнего Слежения за последнюю неделю. Нужная информация уже была выделена жирным курсивом:

«Обработка данных, поступивших с автоматической станции на Нереиде (спутник Нептуна), позволяет сделать вывод, что к Земле с постоянным ускорением 10 м. в сек. за сек. движутся два космических объекта предположительно искусственного происхождения. В настоящий момент они пересекли орбиту Нептуна. Земных кораблей любого типа в данном районе нет, идентифицировать объекты не удается, поскольку движутся они в режиме радиомолчания и на запросы не реагируют. Ближайший к объектам корабль – исследовательский грузовик «Вихрь“, находящийся сейчас на половине пути от Пояса к Титану и обладающий практически неограниченным запасом хода. Прошу Вашего разрешения использовать «Вихрь“, после доставки им груза на Титан, в целях идентификации неопознанных объектов.