Вальс Бостон - Александр Архиповец

Взял в руки легкую, словно игрушечную сковороду с золотистым покрытием, включил электроплиту. Голландское масло и шесть яиц без маркировки быстро превратились в ароматную глазунью. Нарезал тонкими кусочками трансильванской колбаски и сыра с благородной голубой плесенью. Достал из деревянной хлебницы, упакованные каждый отдельно ломтики белого хлеба – мягкие, воздушные и чуть пахнущие корицей. Намазал их амстердамским маслом и русской икоркой. С нижней полки холодильника взял бананы с малюсенькими наклеечками "Brazil" и краснобокие яблоки.

И тут под микроволновкой увидел развернутый журнальный лист. Мигом отложив все, схватил этот кладезь информации, и присев на стул, жадно впился в него глазами.

"…В Российском содружестве наций торжественно отметили девяностолетие взятия Санкт-Петербурга Объединенной армией под началом Антона Ивановича Деникина… Подготовка к всенародному трауру стран, участвовавших в мировой войне… Заседание Всемирной организации содружества наций, посвященное контролю космических программ, тотальная прививка дельфинов от пандемии вирусной пневмонии… Москва, Вашингтон, Пекин и Лондон в нарушение международных конвенций вывели на околоземную орбиту несанкционированные космические аппараты… Мировая общественность против секретных разработок ядерного вооружения…"

– Что, Умник, увлекся? Знакомые буквы ищешь?

Не заметил, как в камбуз вошла рыжая.

– Ну и как, всем дельфинам прививки сделали? – спросил первое, что пришло на ум. Нужно было как-то переключиться, собраться с мыслями. От прочитанного голова шла кругом.

– Не вижу ничего смешного, – неправильно поняв мою растерянную улыбку, неожиданно резко оборвала Мерли. – За прошедшие годы их популяция сократилась почти вдвое, а ведь они, как дети, – беззащитные, добрые и очень… очень умные.

Я удивленно посмотрел ей в глаза. – "Вроде, говорит искренне. Странно, Мерлин и такие теплые чувства. Чуть слеза не набежала".

– Да я вовсе не против дельфинов. У нас тоже на них охота уже запрещена…

Спохватился: похоже, сболтнул что-то лишнее, абсолютно дикое по их меркам.

– Охота?… На дельфинов? – лицо девушки мигом покраснело, а носик возмущенно задрожал. – Да это все равно, что стрелять в ребенка! Где это "у вас"?

– Да ладно, Мерли, оставим.

– Нет, скажи… Это же надо до такого додуматься!

"Во дает! – подумал я. – У самой на миллион наркоты, светит пожизненное, а она – прививки дельфинам. Чего-то я здесь "не догоняю". Нужно быть осмотрительней".

– У нас – это у нас. Запрет существует уже давно. А сейчас разрабатываются программы поддержки.

Соврал и не покраснел. Учителя хорошие.

– Что? Только разрабатываются? – она презрительно скривилась… – Вы бы еще детей…

"Вот уж! Дались ей эти дети. Нашла, с кем сравнивать".

Неодобрительно взглянув на стол, отворила незаметную дверцу в стене. За ней находился довольно вместительный бар. Подумав немного, достала оттуда бутылку со знакомой по календарю этикеткой "Мерси Танго" и протянула мне.

Сделано во Франции. Пробка сплошь залита красным сургучом.

– Чего смотришь, будто раньше никогда не видел? Штопор там, в нижнем ящичке. Открывай, а я пока накрою стол. На тебя понадейся, останешься без ужина.

Пока я рассматривал штопор, с одной стороны молоточек в виде головы морского дракона, с другой – заостренный, закрученный спиралью стальной хвост, она суетилась возле стола. Нарезала желто-красный лимон, разложила по тарелкам глазунью, достала начатую коробку шоколадных конфет с интригующим названием "Клад". Каждая конфетка в виде сундучка.

Цитрусовый запах сливался с запахом корицы и сыра, щекотал ноздри. Проглотив полный рот слюны, неумело оббив сургуч, ввинтил хвост дракона в пробку и осторожненько вытянул ее. Налил в протянутые Мерли пузатые бокалы с кубиками льда янтарной тягучей ароматной жидкости.

"Интересно – тосты, звон хрусталя не забыты?"

– За что выпьем?

– Чтобы ни один гад никогда не стрелял в детей и дельфинов!

"Ну никак не успокоится. А что, от наркоты дети не страдают? Да Бог с ней. Не буду "дразнить гусей", нет, "гусынь".

– Принято! – поддержал тост.

Вино оказалось вермутом среднего пошиба. Увидев мою недовольную рожу, Мерли усмехнулась:

– Не нравится? Выбери сам. Там есть из чего.

Воспользовавшись ее советом, не колеблясь, выбрал привычный бренд – русскуюй водку "Smirnoff". Теперь мне она вреда не принесет. Иная биохимия, иные ферменты – все в пользу! Выпил залпом полфужера. Закрыл глаза, дожидаясь, пока жидкий огонь опустится в желудок. С шумом выдохнул воздух и отхватил сразу половину бутерброда с красной икрой.

– Теперь, Умник, совершенно понятно, что ты – русский! Только они могут лакать водку фужерами! Даже не разбавил! – безапелляционно заявила рыжая. – Кто б сказал, во век не поверила. А тут – сама видела!

"Ну, чем не визитная карточка!" – размышлял я, принимаясь за следующий бутерброд.

– А еще можешь? – Мерлин разглядывала меня, словно диковинного зверя.

– Только с вами, мэм! Только с вами.

– Нет уж, благодарю, Умник. Я со своей бутылочки, а ты со своей.

Кто бы спорил! Тем более, что опьянеть не удастся. Разве так – совсем чуть-чуть. Ничего не поделаешь – измененный цикл Кребса[6]…

Выпил еще, закусил уже остывшей яичницей, бутербродами с колбасой и сыром.

Мерли раскраснелась, но язык не распускала, помалкивала.

Пытаясь не выказывать своей абсолютной неосведомленности, задавал вопросы, старался больше узнать о той реальности, куда меня забросил проходимец Горио…

– Мерли! Расскажи, что сейчас творится в мире… Я долго болел и много чего пропустил.

В ответ – недоверчивый, испытующий взгляд карих глаз.

– Слушай, а ты не из психушки ли сбежал?

"А это вариант? Можно приплести и частичную потерю памяти". Потупив взор, продолжал молча жевать.

– Угадала? Ты – псих? – не унималась собеседница.

– Меня пристроили туда по ошибке и три года пичкали всякой дрянью,… терзали электрошоками.

"Насчет последних я, наверно, "загнул" все-таки зря. Поздно спохватился!"

– Так ты, значит, буйный? А может, и вовсе серийный убийца? Электрошок применяют только к ним…

– Да тихий я, тихий! – увидев испуганные глаза девушки, попытался как-то успокоить ее.

– Да куда уж тише! Четверых ухлопал и глазом не моргнул!

– Ой! Кто бы говорил! Тоже мне, нашлась пай-девочка! – перешел я в наступление. – Тебя же дуреху и спасал. Где бы ты сейчас была, не подвернись вот такой "буйный". Давай, лучше рассказывай, о чем прошу.

Рыжая недовольно передернула плечами, но, похоже, чуть успокоилась: видимо, мои аргументы оказались убедительными. Встала, включила электрочайник и уже достаточно миролюбиво спросила:

– Кофе или чай?

– Чай и покрепче.

– Ну, так что же тебе рассказать, псих несчастный?

– Ну, хотя бы… политическое устройство мира.

– Странный как для психа вопрос… Ну да ладно. Мир поделен на десять больших группировок-конфедераций, входящих в так называемое Содружество наций: Британское, Евразийское, Исламское, Индийское, Африканское, Южноамериканское, Североамериканское, Китайское, Российское и Японо-Австралийское. Каждая конфедерация имеет свое правительство, армию, валюту. Существует и совещательный орган – Объединенное содружество наций. Ежегодно в нем председательствует кто-то из Большой Десятки. На самом деле пользы от него немного – больше споров и ругани, чем дела…

Позвоночник пронзила дикая боль. Я дернулся, словно жук, проткнутый тонкой иглой коллекционера. На лбу мгновенно выступил пот, ноги и руки предательски задрожали.

– Погоди, Мерли,… погоди. Потом доскажешь, сейчас мне нужно отлежаться: понимаешь, последствия электрошоков… Стану кричать, не пугайся. Часа через три-четыре отпустит. Я пока закроюсь в каюте Диогена, ладно?…

– Попади туда вначале! – фыркнула Мерли. – У меня не получилось. Но ты ведь у нас Умник…

Да, действительно не дурак! С помощью конфискованного у Диогена ключа легко проник в его апартаменты. Закрыл изнутри дверь, бессильно рухнул на койку. Сейчас начнется…

Словно услышав мои слова, невидимый демон, злобно хихикая, стал медленно вворачивать в затылок саморез…

А может, и не демон вовсе, а огромный мохнатый паук, жаливший еще на Земле. Пробрался, гад, за мной, чтобы мучить и здесь…

Нужно как можно дольше попытаться сохранить сознание – потом будет легче. И помнить… помнить, что ничего страшного не происходит – всего лишь нейро-гуморально-физиологические процессы.[7] Активируется новое ядро в ретикулярной формации,[8] возрождаются или создаются центробежные и центростремительные нервные пути[9] в передних и задних рогах спинного мозга. Все предельно просто… и ясно… А видения, образы, галлюцинации – лишь побочная реакция возмущенной коры.