«Генерал Сорви-Голова». «Попаданец» против Британской Империи - Сергей Бузинин

Расспрашивать о прошлом среди охотников за головами не принято, но, учитывая, что Бернхем и Пелевин в силу диаметральной противоположности характеров притягивали друг друга, такой разговор просто не мог не состояться.

– Скажите мне, Фредерик, за что ж вы так инородцев, то есть черных, ненавидите? – Пелевин, подкинув пару веток в затухающий костер, уперся пристальным взглядом в собеседника.

– Ненавижу – это слишком громко сказано, – пожал плечами Бернхем после недолго молчания. – Вы ведь не говорите о ненависти к мошке или какому иному гнусу? На мой взгляд, все черные – дикари, стоящие на пути прогресса. Тех из них, у кого хватает ума принять нас с миром, мы тянем к свету следом за собой. Тех, кто не может и не хочет видеть ничего, кроме крови, – уничтожаем, так же, как фермер убивает диких зверей, грозящих его стадам. И это необходимая мера. О том, насколько кровожадными могут быть дикари, я знаю с детства…

– Даже так? – недоверчиво поднял брови Пелевин.

– Именно так, Алекс, именно так… Знаете, мой отец был миссионером, и детство мое проходило в индейской резервации в Тиволи, что в штате Миннесота. Я сам этого не помню, но когда в шестьдесят втором восстали дакота, краснокожие вождя Вороненка дотла спалили Нью-Ульм, не щадя ни женщин, ни детей. Я сам уцелел только потому, что моя мать, упокой Господь ее святую душу, спрятала меня в корзине с шелухой от кукурузы.

Бернхем, замолчав, уставился в багровые языки пламени, то ли пытаясь вспомнить пылающий Нью-Ульм, то ли представляя в красках судьбу лагеря Матонги. Через пару минут он поднял голову и посмотрел на Пелевина:

– А вы, Алекс, почему здесь?

– Все просто, Фред, все очень просто, – повторив интонацию Бернхема, грустно улыбнулся Алексей. – Бремя Белого Человека…

На десятый день, когда отряд добрался до лесов, окружающих предгорья, Уналанга остановил наемников и заявил, что лагерь Матонги находится менее чем в половине дневного перехода.

Отдав распоряжение ждать его трое суток, Бернхем оставил старшим Логана Баллантайна – пожилого австралийца по прозвищу Динго, прихватил с собой проводника и растворился среди деревьев.

Вернувшись в лагерь на исходе вторых суток и не удосужившись даже перекусить, разведчик выстроил отряд на поляне:

– Вот что я скажу, джентльмены. Если изначально я хотел разделаться только с Матонгой и убраться подобру-поздорову, то после проведения рекогносцировки пришел к выводу, что ограничиться лишь его головой не удастся и потрудиться придется всем. В деревне сотни полторы черномазых головорезов, и пробраться туда незаметно крайне затруднительно. – Бернхем, прищурившись, взглянул на строй и, перекрывая озадаченный ропот отряда, продолжил: – Если нельзя пробраться тайком, от этого хуже будет кому угодно, только не нам. Ползти и прятаться мы не будем, рубахи со штанами тоже денег стоят… Мы поступим по-другому. Здесь кто-нибудь умеет обращаться с динамитом?

– Отлично, господа, – Бернхем обвел довольным взглядом полторы дюжины человек, вышедших из общего строя, – этого даже больше чем достаточно. Динго! – Взмахом руки разведчик подозвал к себе помощника и ткнул пальцем на строй взрывников. – Из этих умельцев отбери себе десяток и выдай им по две связки динамита да огнепроводного шнура побольше. Итак, джентльмены! Сейчас мы двинемся к деревне Матонги. Ночью по моему сигналу ты, Динго, со своими парнями подожжете запалы динамита и помчитесь на конях через деревню, так, как будто за вами гонится Вельзевул и вся его преисподняя. Бросайте взрывчатку в дома и палатки, а как пройдете деревню насквозь, заляжете на другом ее конце. Я и те, кто останется со мной, будем отстреливать тех, кого динамит не достанет. Ты и твои ребята, Динго, займетесь подобной работой со своего края деревни. Цельтесь лучше и бейте только черных, чтоб, не дай бог, нас не зацепить. А теперь, коли все меня поняли, по коням, господа, по коням!

Через несколько часов перед отрядом открылась небольшая долина, посреди которой раскинулась деревушка кафров. По мнению Пелевина, назвать поселение деревней мог только человек с большим воображением: несколько куполообразных хижин из ветвей и пальмовых листьев в окружении шалашей и стайки разномастных палаток, средь которых горделиво возвышался офицерский шатер английского образца. Женщин и детей почти не видно, зато воинов – хоть отбавляй.

Дождавшись, когда ночная тьма укроет долину, Бернхем расставил свободных стрелков по местам, как опытный егерь расставляет охотников по номерам, одним движением руки перекрестил отряд Динго и выдохнул: «Двигай!»

Неторопливо выехав на равнину, всадники по команде раскурили розданные перед боем сигары. Через мгновение ночная темень озарилась короткими всполохами десятка огненных точек, раздалась зычная команда Динго, и маленький кавалерийский отряд, перейдя с шага в галоп, сорвался с места и понесся в направлении вражеского лагеря.

Откуда-то из-за кустов им навстречу выбежал чернокожий воин и тут же покатился кубарем, сбитый с ног проносившейся лошадью. Через несколько секунд, разметав в щепки маленькую хижину и разорвав на куски находившихся в ней людей, в деревне прогремел первый взрыв.

Разгорающийся пожар, озаряя пронесшуюся сквозь лагерь кавалькаду, пририсовал теням всадников причудливые крылья, сделав их похожими на неистовую Дикую Охоту. Разрывы динамитных шашек, раздававшиеся один за другим, слились воедино с бешеным ржанием лошадей и дикими, паническими воплями людей.

Пламя пожара, радуясь вседозволенности и безнаказанности, резво перебираясь с одной хижины на другую, яростно вгрызалось в ткань палаток, жадно облизывало трупы погибших и тела еще живых. Словно вступив в союз с людьми, подарившими им жизнь, алые всполохи ярко освещали силуэты черных воинов, бестолково мечущихся среди костров.

– Пора и нам потрудиться. – Бернхем хладнокровно выцелил одну из подсвеченных огнем фигур и спустил курок. – Готов! За работу, джентльмены, за работу!

Новый щелчок затворной скобы, выстрел – и в лагере врага стало еще одним покойником больше.

Следуя примеру командира, справа и слева от Алексея, в сопровождении радостных криков при каждом удачном попадании, застучали частые выстрелы охотников за головами.

– Год дем! Отведай английского свинца, макака!

– Хей! Билли-бой, ставлю шиллинг против пенса, что сегодня набью этих тварей больше, чем ты бекасов на давешней охоте!

– Да ты, никак, стрелять научился?! Готовь монеты, мазила!

Не желая отставать от других (все же работа есть работа!) Пелевин навел ствол винтовки на чернокожего стрелка, суматошно палящего из-за поваленного ствола дерева. Сухой хлопок выстрела, привычный толчок приклада в плечо, и отважный, но неумелый кафр рухнул на землю, расплескивая кровь из раны.

Через минуту затвор выбросил на траву пятую воняющую сгоревшим порохом гильзу. Набивая магазин винтовки патронами, Алексей заметил, что передвижения уцелевших неприятельских бойцов стали менее хаотичными, приобретя некое подобие порядка.

Повинуясь не слышному Пелевину приказу, то один, то другой кафр прятался за любым доступным укрытием и открывал ответный, пусть не очень эффективный, но все же опасный огонь. Вражеские пули вспахивали землю перед позицией белых стрелков и срезали ветки у них над головами. Тем не менее потерь среди охотников пока не имелось.

Заметив, что Бернхем напряженно всматривается в мельтешение подсвеченных пламенем фигур, Алексей прекратил стрельбу и сосредоточился на охваченной пожаром деревеньке.

Некстати налетевший ветерок потянул гарь в сторону буша. Густой дым с тошнотворным запахом горелой плоти резал глаза, но Пелевин успел разглядеть, как громадный, задрапированный в плащ из львиной шкуры негр выскочил из свежей воронки, выстрелил в их сторону и снова скрылся. Не обращая внимания на остальных, еще сопротивляющихся, кафров, Пелевин навел ствол маузера на яму и замер в ожидании. А когда через несколько мгновений вражеский воин приподнялся вновь, Алексей спустил курок. Одновременно слева сухо грохнул винчестер Бернхема, и пробитый двумя пулями кафр, выронив винтовку, рухнул на дно воронки и более признаков жизни не подавал.

– Все, – Бернхем, щелкнув затвором, дослал патрон в патронник, – дело сделано. Можно бы и уходить, но пока в деревеньке есть хоть кто-то живой, Динго и его парням до нас без потерь не добраться…

– Фред, а вы уверены, что мы прикончили Матонгу? – Алексей, прячась от дыма, прижался к земле.

– Уверен, – устало перевернулся на спину разведчик. – Я на эту размалеванную обезьяну во время рекогносцировки насмотрелся. Да и шрам этот, пятипалый, на его роже трудно не запомнить…

– Шрам? – Алексей, удивленный словами Бернхема, приподнялся с земли. – Вы умеете видеть в темноте, Фред?

– Иногда. Но на эту тему мы поговорим как-нибудь потом, а сейчас нужно заканчивать работу, – неохотно буркнул скаут и, развернувшись в сторону деревеньки, вновь прильнул к прицелу.