Зауряд-врач - Анатолий Федорович Дроздов

— Спроси.

— Бессовестная!

— Да ладно тебе! Думаешь, не вижу? Понравился тебе доктор. Мне, к слову, тоже. Чувствуется благородная кровь. Недаром предки на троне сидели.

— Как узнала?

— Заглянула в местную Бархатную книгу. Надо же знать, с кем ешь баранки.

— Ты невозможна!

— Да будет тебе, Ольга! Что дурного в том, что тебе понравился мужчина? Тем более, он того стоит. Не какой-то бездельник при дворе, а гениальный врач и, одновременно, аристократ. Редчайшее сочетание. Согласно Уложению о престолонаследии вполне может стать твоим мужем.

— Ты и это посмотрела?

— Я хорошая фрейлина.

— Не знаю, Лена… Не думала. Нет, думала, конечно, но не так прямо. Предположим, он мне нравится, ну, а я ему?

— Узнаем.

— Как?

— Лучший способ — дружеское застолье. Выпили, поговорили, пообщались. Тогда и станет видно, кто и как к кому дышит.

— Как это организовать?

— Пошли ему на дом вина и закусок. Дескать, не хочешь его объедать. А то на баранки тратится.

— Змея! Ехидна!

— Не надо меня бить! Я еще пригожусь.

— Твои слова ранят меня.

— Я пытаюсь тебя развеселить. Ходишь сама не своя. При визите в лазарет отвечала невпопад. Хорошо, что заметил только начальник, а я объяснила ему, что тебе нездоровится. Он проникся. Не говорить же, что наследница влюбилась.

— Ох, Лена!..

— Положись на меня! Отправим Довнар-Подляскому еды и вина. Я возьму гитару…

— Зачем тебе этот инструмент парикмахеров?

— Рояль мне не втащить. Спою ему про любовь.

— И он положит глаз на тебя!

— Вряд ли. Прошлый вечор на тебя смотрел.

— Думаешь, понравилась?

— Узнаем.

— Возле него еврейка крутится, дочь Полякова. В сестры милосердия пролезла, чтоб быть рядом с ним в госпитале. Ее отец метит Валериана Витольдовича в зятья. Ему лестно породниться с аристократом.

— Кости он получит, а не нашего доктора! Ишь, чего захотел?!

— Она красивая, я ее видела.

— Ты не хуже.

— Не надо, Лена! Маленькая, тощая и конопатая.

— Миниатюрная, стройная и с изюминкой. Учись видеть в себе хорошее! А он, к слову, рыжий.

— Блондин. И волосы у него вьются. Интересно, они мягкие?

— Потрогаешь.

— Так он и позволил!

— Мужчины позволяют женщинам и не такое. Поверь.

— Мне так и сказать? Позвольте потрогать вашу прическу?

— Зачем? Предложи ему положить голову тебе на колени. И щупай, сколько захочешь!

— Для этого должны быть интимные отношения. Как их достичь?

— Сами случатся. Стоит только дать понять мужчине, что он тебе интересен.

— Его не остановит разница в положении?

— Этого ничего не остановит. Плевать ему титулы! Помнишь, как выставил нас из квартиры?

— Сама виновата. Он устал, а я с расспросами.

— Просто не хотел отвечать. Не понятно только, почему. История с Поляковой представляет его в выгодном свете.

— Может, он этого не хотел?

— Все мужчины хотят выглядеть героями. В том их суть. Что-то не так с этим доктором. У него какая-то тайна.

— Хорошо б ее узнать!

— Самой интересно…

* * *

За дверью пели. Ольга жестом остановила Горецкого, протянувшего руку к филенке, и приложила палец к губам. Все трое замерли.

— Что так сердце, что так сердце растревожено, словно ветром тронуло струну?! О любви немало песен сложено, я спою тебе, спою еще одну…[47] — выводил за дверью сильный голос.

— А неплохо поет! — хмыкнула Лена.

— Тихо! — погрозила ей наследница.

— По дорожкам, где не раз ходили оба мы, я брожу, мечтая и любя. Даже солнце светит по-особому с той минуты, как увидел я тебя, — продолжил голос за дверь.

Фрейлина склонилась к уху наследницы:

— Думаю, влюбился.

— Вот только в кого? — вздохнула наследница и решительно постучала в филенку.

Пение прекратилось. Послышались шаги, и дверь открылась. На пороге возник Довнар-Подляский.

— Здравствуйте, Ольга Александровна, Елена Васильевна и Афанасий Петрович. Проходите!

Он посторонился, пропуская их внутрь. Войдя, Ольга увидела накрытый скатертью стол — вчера ее не было. На скатерти были расставлены бутылки, бокалы и тарелки со снедью.

— Ждете гостей, Валериан Витольдович?

— Угадали! — улыбнулся он. — Думал, чем их угостить? А тут стук в дверь. Открываю — посыльные с корзинками. А в них — это великолепие, — он указал на стол. — Неизвестный даритель не поскупился.

— Это я приказала, — кивнула Ольга. — Неудобно вас объедать. Вы не в обиде?

— Нисколько, Ольга Александровна! Только обрадован. Люблю вкусно поесть.

— Потому и пели?

— Поэтому — тоже.

— А еще отчего?

— Сегодня в госпиталь привезли молодого подпоручика. Многочисленные осколочные ранения груди и живота. Даже я считал, что он безнадежен, однако оперировать взялся. И у нас получилось! — он согнул руку в локте и потряс кулаком. — Будет жить!

— Вы всегда радуетесь в таких случаях? — разочарованно спросила Ольга.

— Конечно! Как бы вам это объяснить?.. Счастлива женщина, родившая ребенка. Она дала жизнь человеку. Мужчина этой радости лишен. Но если он врач и сумел спасти чью-то жизнь… Или продлить ее. Взять вас, Ольга Александровна. Вчера вы стояли здесь, бледная и уставшая. Взгляд тусклый. Сегодня у вас горят глаза, на щеках — румянец. Лимфатические узлы на шее не выпирают. Сейчас…

Он подошел к Ольге и сунул ей руки под воротник. От неожиданности наследница растерялась и не знала, как себя вести. Он же, помяв ей шею, отступил на шаг.

— Почти исчезли. Надо подмышки посмотреть.

— Там точно так же, — подключился Горецкий. — Я смотрел утром.

— Замечательно! — обрадовался Довнар-Подляский. — Эффект налицо. Сейчас продолжим, а потом — за стол!

Он довольно потер руки. Ольга ощутила разочарование. Похоже, еда ему нравится больше, чем она.

— Мне снять одежду, как вчера? — спросила сердито. — До пояса?

— Только снизу. Сегодня буду воздействовать на тазовые кости. Чулки можно оставить, а вот панталоны желательно убрать. Промежность, если стесняетесь, прикройте. Мне она не нужна.

Ольгу обидело это «не нужна». Она собиралась что-то сказать, но Лена взяла ее за руку и отвела в спальню. Там помогла снять юбку и панталоны. Уложив Ольгу на постель, прикрыла ей промежность концом простыни.

— А он хам! — не сдержалась Ольга. — Говорил со мной, как с прислугой!

— Врач! — пожала плечами Лена.

— Не все врачи такие. Например, Афанасий Петрович.

— Он лейб-медик. Пользует членов царской семьи, если те изволят схватить насморк. Если что сложнее, приглашает специалистов. Это он умеет. Вот и Довнар-Подляского разыскал.

— Он мог быть почтительней! — фыркнула Ольга.

— Знаешь что, подруга? — Лена присела на кровать. — Если тебе не по сердцу Валериан, отдай его мне. Я заберу — такого, какой он есть: непочтительного, грубого и насмешливого. Знаешь, почему? Потому что это настоящий мужчина, а не те слизняки, которые трутся при дворе. Отдаешь?

— Нет! — сказала Ольга. — Зови его!..

И вновь она испытала вчерашнее чувство.