Накануне (СИ) - Кротов Сергей Владимирович

"Вот в чём дело, а "Фиолетовая" вступает в игру раньше, чем я думал"…

– Всё равно не понимаю, товарищ Зубов, зачем вы меня вызвали сюда?

– Это я предложил. – За спиной раздаётся голос Адамовича. – Мы ведь оба с вами, товарищ Чаганов, "испанцы". Встретиться там не удалось, я большую часть времени находился под Мадридом, но в одной совместной операции мы всё же участвовали: в диверсии на аэродроме под Севильей, помогал Берзину и был в курсе всех её деталей, в том числе и того, как вы "Энигму" немецкую раскусили ещё до того как мы её у "Кондора" отбили. Может быть и тут попробуете? Две пары проницательных глаз пытаются заглянуть мне в душу.

"А о такой мелочи как полное описание Энигмы, которое я получил в Разведупре до командировки, Берзин не упоминал? Так и рождаются мифы… Всё что я могу – это "читерство", заглядывать в конец книги, где есть правильные ответы. Или всё-таки нет? А если нет, то докажи, что и сам чего-то стоишь, собирай мозги в кучку и думай что можно сделать. "Фиолетовая" – это всё же не "Энигма", она намного проще"…

– Попробую, конечно, куда я денусь, – оглядываюсь по сторонам. – только один нескромный вопрос: когда в вашем номере без окон ужин?

Гавана, Отель "Насьональ де Куба",

5 января 1938 года, 20:00.

– Ну так где же ваш непризнанный гений, мистер Троцкий? – Оля поправила сползшие наушники, откинулась на спинку плетёного кресла и повернула лицо навстречу слабому тёплому ветерку, подувшему с моря.

Рядом на диване уронил голову с кудрявыми чёрными волосами на грудь Иван Сиротин, оперативник из Вашингтонской резидентуры. Перед ним на столике чёрные эбонитовые наушники, подключённые к деревянной шкатулке, такой же, что сейчас на коленях у Оли.

– У него случилась какая-то задержка на показе в Майями, – ответил собеседник по-английски с сильным акцентом. – он прислал телеграмму моей секретарше. Обещает завтра в полдень быть здесь вместе с женой. Если они сбегут из Союза, то будет грандиозный скандал в прессе и бесплатная реклама фильму. Кстати, зря вы иронизируете, мистер Майер, Александров и Орлова пользуются у себя на родине фантастической популярностью…

– Слышал, как же…. жалкое подражание голливудским фильмам с Марлен Дитрих в главной роли. – Ворчливо проскрипел Майер. – Хорошо-хорошо, раз уж я обещал, то выполню своё обещание, встречусь с ними, но и вы, мистер Троцкий, тоже должны пойти мне на встречу: раз ваши протеже не прибыли в срок, то чтобы не терять время поговорите с Карлом Антоном, он – крепкий режиссёр, снимал в Париже, Германии и Голливуде. Его последняя картина "Броненосец "Севастополь"" пользуется определённым успехом.

– Что?! – В наушнике раздались сильные хрипы. – Вы мне предлагаете ничтожество, которое сняло этот мерзкий антикоммунистический пасквиль? Жалкая пародия на "Броненосец "Потёмкин"", на эту великую картину… Лазарь, вы в своём уме?

– Боже ж мой, Лёва! Да какая разница кто будет снимать фильм, который никогда не выйдет на экраны кинотеатров в приличной стране? Чем дешевле он обойдётся в производстве, тем больше достанется тебе и твоим дармоедам. Меня попросили серьёзные люди, чтобы я устроил тебе легальный трансфер денег, я согласился, но я тоже должен иметь свой гешефт: режиссёры из Голливуда и их "звёзды" стоят дорого, поэтому я рад взять на картину иностранцев, которые обойдуться дешевле. Но ты, я смотрю, задумал что то ещё, хочешь подложить свинью Сталину? Твоё дело…. но я платить за это не намерен. Карл Антон согласен снять фильм за десять тысяч долларов. Твои "беженцы" не смогут рассчитывать на большее, поэтому мой тебе совет – заранее поговори с немцем.

– Ваня, подъём! – Хлопает в ладоши Оля. – Узнай не остановился ли у нас в отеле Карл Антон.

– Ну хорошо, мистер Майер, – в нушниках слышится тяжёлый вздох после долгой паузы. – как я понял ваш немец уже здесь. Зовите, посмотрим что он за фрукт.

– Если нет, то жди его у выхода из люкса ЛБ, – добавляет она. – узнай о нём как можно больше: где остановился, с кем встречается. Возьми с собой Васину.

Молодой парень лихо прыгает вперёд из сидячего положения, на ходу срывает со спинки стула свой пиджак и исчезает за дверью.

– Вот и отлично, мистер Троцкий…

– Гутен абен, герр Троцкий, – в наушниках зазвучал новый голос, писклявый и резкий.

– Халё, герр Антон, гуттес ветта, нихт ва? – Не полез в карман за словом "Демон".

– Чёрт! Полиглот, хренов… – Оля с досадой стучит руками по подлокотникам кресла, подскакивает и хватает со столика огрызок карандаша и лист бумаги.

– Это что за абракадабра? – Большие уши Григулевича потянулись вверх вслед за густыми чёрными бровями.

– Разговор Троцкого с немецким режиссёром, записала как смогла… – смущённо разводит руками Оля и мелко потряхивает головой. – Филипе, ты по немецки шпрехаешь?

– Испанский язык знаю, португальский – знаю, литовский с польским – тоже, немецкий язык в школе учил, а этот… – хитро прищуривается он и трясёт в воздухе бумажкой, полученной от девушки. – этот не знаю.

– С Мири своей будешь шутить, – хмурится Оля. – так о чём они говорили? Иосиф с минуту вглядывается в написанное, трёт кончик носа и шевелит губами.

– Если в общих чертах, то… – начинает он.

– Каждое слово. – Отрезает девушка.

– Ну слушай… – Серьёзнеет Григулевич.

Оля закрывает за Иосифом дверь, идёт в ванную, включает душ и, сбросив платье, встаёт под холодные упругие струи воды.

"Неожиданно. Думала, что Антон и Троцкий сцепятся как кошка с собакой, ну если не так, то допускала, что начнут торговаться за каждый цент, а оно – не так, не эдак, а совсем даже наоборот: пока мы с Майером хлопали ушами, у них шёл очень содержптельный диалог".

Карл Антон сразу же в начале встречи заявил, что является эмиссаром доктора Геббельса, который поручил ему передать господину Троцкому тайное предложение германского правительства наладить радиотрансляцию на европейскую часть России своего канала. Со своей стороны Рейхсминистр обещает принять участие в финансировании его работы и что в текущую деятельность и редакционную политику вмешиваться не станет. Похоже в данный момент у Троцкого в "зобу дыханье спёрло" и режиссер продолжил свою речь: оказывается он ещё готов работать забесплатно ("Не одни мы видно слушаем люкс Майера") или передать свой гонорар в фонд нового радиоканала. Тут Троцкий наконец выпал из прострации и попросил дать ему время до завтра обдумать ситуацию.

"Клюнул, без всякого сомнения клюнул на немецкую наживку… А ведь это может поломать весь наш план… но и открыть новые заманчивые перспективы"…

Оля насухо докрасна растёрлась большим пляжным полотенцем, в этот момент в дверь номера постучали условным стуком.

– Здесь он живёт, – смотрит в сторону Сиротин. – один, номер 506, на пятом этаже, его окна наискосок от ваших.

– Молодец, Ваня. Пойди погуляй пять минут пока я оденусь… и напишу сообщение "для дяди" (резидента). Затем к Надежде, у неё скоро сеанс связи. После – сразу ко мне. Всё.

– Тут ещё, – не поворачиваясь говорит пунцовый Иван. – из Мексики звонил "Жених": "Мать с сыном отплыли ночным пароходом из Веракруза. Прибытие в Гавану ожидается завтра в десять утра".

"Закрутилось всё… как я люблю. Иван только странный в последнее время: то краснеет, то бледнеет. Неопытный, волнуется"…

Скомканное полотенце летит в корзину, Оля придирчиво вглядывается в своё отражение в зеркале и удовлетворённо улыбается.

"Ну что тебе, Чаганов, ещё нужно? Почему мы всегда должны делать первый шаг, а потом всю жизнь дрожать над своим "сокровищем"? Что за злой рок висит над русскими женщинами"? Оля начинает одеваться, тянется к чёрному спортивному костюму.