Сумерки грядущего (СИ) - Шлифовальщик Владимир "Шлифовальщик"

— Присаживайся, голубчик! — указал на одну из парт оперативник. — Надеюсь, корчить из себя шаолиньского монаха ты больше не будешь.

— Я требую адвоката! — не совсем уверенно прохрипел задержанный.

— И ещё телефонный звонок попроси, умник! — ухмыльнулся Кудрявцев. — Мы ведь не на допросе. Допрашивать тебя следователь будет, а я с тобой просто побеседую.

— Я ничего не знаю, — заупрямился Игнатьев. — Произошла чудовищная ошибка…

— Зачем ты ошиваешься в потенциариуме? Новый вид туризма?

— По заданию начальства.

— Не ври! Тебе разрешение на потенциариум выписал господин Бурлаков. Слышал о таком?

Кудрявцев обратил внимание, что теперь настала очередь скучать мемористу. Недавно он с увлечением обсуждал с балаболом Юшечкиным разную заумь. А теперь, когда разгадка всей этой затянувшейся истории близка, сидит с отсутствующим видом и изучает плакаты о том, как выглядят самодельные взрывные устройства и что нужно делать в случае их обнаружения в общественном транспорте.

— Выписал, и что дальше? Это задание Мемконтроля! — отбивался Игнатьев не сильно уверенно.

— Тебя уже ловили раз, в мемориуме, помнишь?..

— Ты, что ли, был в облике немецкой мемтуристки? — невесело усмехнулся беглец. — Русиш мужик, фото аллес цузамен.

— Не я, — ответил Кудрявцев, покосившись на Виктора. — Но не в этом суть. А суть в том, что Бурлаков прикрыл твою пятую точку. А потом новое поручение дал, за ремортальной машинкой смотаться в будущее. Твердынин вас, жуликов, хотел разоблачить, но вы его ухайдакали в сталинской эпохе.

— Вы меня с кем-то путаете…

— Конечно! Мы всё напутали! И как твой крестный отец Бурлаков покойников оживляет из мемориума, и как ты у него в шестёрках бегаешь, и как вы открыли фирму «Антарес», и как её номинальный директор решил полевачить, за что и поплатился. Оживлял, понимаешь, мужей у безутешных вдов, в обход Бурлакова. Всё напутали, ты прав!

Игнатьев на этот раз промолчал.

— Одного я не пойму, — задушевно произнёс Кудрявцев, доверительно наклоняясь к задержанному, — для чего Бурлакову понадобилось материализовать в реале разных странных личностей. Объяснишь мне на ушко причину и через минуту пойдёшь домой. Отпущу.

— Врёшь ведь!.. — Игнатьев недоверчиво покосился на соблазнителя.

— Зачем мне врать? Мне Бурлаков нужен, а не ты, шестёрка мелкая. Тем более, твой крёстный отец тебя уже сдал. Хотел всю вину на тебя переложить. Он уже в СИЗО сидит.

— Кто сидит?

— Бурлаков, кто же ещё! — Кудрявцев, почувствовав, что клиент начинает сдаваться, усилил нажим и начал напропалую блефовать. — Сидит и кричит, я, мол, не виноват, это всё подлец Игнатьев затеял. На тебя всё хочет свалить, дурака. А ты упираешься.

— Старый трюк, — скривился Игнатьев. — Я не куплюсь на эту туфту. В кино такое видел. Да и не схватили вы Бурлакова, врёшь ты всё, старлей! Если бы схватили, то ты бы не стал за мной гоняться по всему потенциариуму. Не скажу я тебе ничего.

— А хочешь в мемориум погрузиться? — неожиданно предложил оперативник. — В средневековую Испанию? В подвал инквизиции? У меня там есть знакомый специалист. Хороший специалист, мастер своего дела. Я ему скажу, что ты — еретик, и ты познакомишься с некоторыми милыми вещицами. С испанским сапогом, например, или с железной девой…

Игнатьев заметно побледнел.

— Там ты всё расскажешь. И даже больше, чем от тебя требуется. Боль ведь взаправдашняя ощущается, всамделишная. Некоторые даже с ума сходят. Вернёшься в реал дурачком. Стоит ли из-за Бурлакова становиться мучеником, подумай!

Сильно напугав Игнатьева угрозами, Кудрявцев отошёл к окну, приоткрыл створку и с независимым видом закурил.

— Дай закурить, а? — попросил задержанный дрожащим голосом.

— Курить вредно, — ответил оперативник, картинно выпуская дым в окно. — Вон один курил, и что с ним стало…

Он указал на противопожарный плакат, на котором были изображены страшные последствия от непогашенного окурка. Бросался в глаза натуралистично изображённый обугленный труп.

— В классе курить нельзя, — развил свою мысль оперативник. — А к окну открытому я тебя не пущу. Вдруг вниз сиганешь. С третьего этажа, — Кудрявцев приоткрыл створку пошире и осторожно высунул голову наружу. — Разобьёшься, а мне отвечай за тебя.

— Я скажу всё, — выдавил Игнатьев.

— Ничего себе табачная зависимость! — притворно удивился Евгений. — За сигарету готов всю свою «Коза Ностру» сдать!

Не обращая внимания на выпады оперативника, беглец, опустив голову в пол, рассказал, для чего Бурлакову понадобился ремортальный агрегат.

Через полчаса по адресу, указанному Игнатьевым, выехали две машины. В одной из них на заднем сиденье, зажатый между Кудрявцевым и подтянутым капитаном из отдела собственной безопасности Мемконтроля, понурил голову задержанный, которой всё рассказал, но был подло обманут и домой не отпущен. Время от времени обманутый поднимал глаза и зло смотрел на стриженные затылки сидящих впереди безопасников. Во второй машине сидел не менее хмурый Холодов, который хотел отвертеться от завершающей стадии операции, но был силком запихан в машину под предлогом, что может понадобиться научный консультант.

Логово Бурлакова располагалось в старом двухэтажном дачном доме. Вероятно, в старое время тут жил какой-нибудь профессор, или лётчик, или писатель — кто там в старые времена был уважаемым и состоятельным? Теперь дача выглядела уныло и запущенно. Но это только на первый взгляд. Присмотревшись, можно было увидеть, что в саду бурьян выкошен, калитка смазана, тропинки отсыпаны декоративным песком. Понятно, что дача обитаема и посещаема, хотя в настоящий момент и пуста. Разве что возле калитки прохаживался со скучающим видом подозрительный молодой человек.

Через минуту его скуку развеяли шестеро безопасников во главе с капитаном. В отличие от оперативников, предпочитающих слежку и засады, эти ребята привыкли действовать нахрапом. Молодой человек был моментально уложен на землю, и на его запястьях защёлкнулись наручники. Один из бойцов остался охранять задержанного, калитку, а заодно и Игнатьева в машине, прикованного наручниками, остальные безопасники рванули на штурм дачи. Молодой парень, неудобно вывернув шею, объяснял безучастному бойцу, что оказался тут совершенно случайно.

Через пару минут внутри дачи раздались вопли «Лежать!», «Руки за спину!», «Ноги шире плеч!» — безопасники мигом повязали всех обитателей дачи. Кудрявцев с Холодовым вышли каждый из своей машины и, чувствуя себя лишними, прислушались к шуму внутри дома. События развивались стремительно: через десять минут безопасники вывели из дома ещё двух молодых людей и запихали их в машину в отсек для задержанных. Бурлакова среди них не было.

На крыльце дачи появился капитан и пригласил Кудрявцева и Холодова зайти. Внутри дача выглядела обычной дачей: веранда с видом на беседку и столиком для чаепитий, большая комната с телевизором, диваном и лесенкой на второй этаж. А возле стены — другая лестница, ведущая вниз, в подвальное помещение. И вот там-то и находилось самое интересное: то, ради чего затевался весь сыр-бор.

Подвал напоминал бункер учёного маньяка из голливудских фильмов. Причём, маньяка из сферы электроники и вычислительной техники. Хорошо освещённое просторное помещение, битком забитое разного рода электронным хламом. Дальнюю стену занимал шкаф с толстыми дверями и кодовым замком. Посреди подвала красовался стол с «творческим беспорядком» в виде развороченных приборов, мешанины проводов и разбросанных микросхем. А рядом на стуле примостился напуганный паренёк, его руки завернули за спину стула и стянули наручниками. Над ним склонился капитан-безопасник, имя которого Кудрявцев так и не узнал.

— Код от шкафа? — потребовал он у паренька.

— Честно, я не знаю, он у Бурлакова… — забормотал тот, становясь чем-то неуловимо похожим на философа Юшечкина.

— Где сейчас Бурлаков?

— Я не знаю…

— Ничего ты не знаешь!.. — проворчал капитан. — Звони ему, спроси код.