Бабочка под сапогом - Юрий Ра

— Жорж, на говорил про землетрясение в Армении в конце восемьдесят восьмого, мы начали потихоньку рыть в том направлении…

— И наткнулись на каку?

— Да, как раз на каку. Что там такое?

— Подготовка Карабахского конфликта. Англы через турок и напрямую качают обе стороны и готовят войну.

— Какую еще войну? С кем? Кого?

— Первую Карабахскую. В конце этого года или в начале следующего полыхнет первый межнациональный конфликт. Такой, что Союз уже развалится, а армяне с азербайджанцами воевать еще десятилетия будут. Вы в Казахстане бучу додавили окончательно?

— Да. Там и не особо сложно было. Горстка заговорщиков.

— Блажен, кто верует. Скоро повторится там же. А потом в Узбекистане, в Грузии, Таджикистане… Будем бегать и очаги заливать. Ты знаешь, как торфяники горят? Тут дымит чуток, а там пламя показалось. Здесь затоптали, там залили. Но тлеет в глубине у тебя под ногами, а может уже и горит. Вот-вот вырвется повсюду, тушить бесполезно. Но ты еще не понимаешь и бегаешь с лопатой и ведром.

— Так что ты предлагаешь?

— Я тебе давно говорил, я не вижу способов спасти страну. Можно попытаться, можно даже отсрочить на пару лет. Нефтяная война против СССР уже началась, нам срезали доходы, давят всякими эмбарго на высокоточные станки и стратегической сырьё. Национальные республики подогревают засланные агенты, вы много их поймали? А знаешь почему? Их прикрывают местные комитетчики. Яд национального самоопределения уже проник в души партийно-хозяйственной верхушки, а КГБ всего лишь инструмент в руках партии. Не так ли? Карающий меч в руках предателей разит кого?

— Кого?

— Того, кто его выковал и вложил в руки перерожденца. Так что наша с тобой двоечка уже в кольце предателей.

— А как ты понял про Второе Управление? В удостоверении ни слова.

— Когда человек идет, он оставляет следы. За крупным отрядом следов гораздо больше. Время их затирает, но не так быстро и не настолько тщательно, чтоб в следующем веке люди ничего не знали про комитет. Парадокс — сейчас про него знают меньше, чем будут знать потом.

— И как он там выглядит?

— История продажная девка Капитала. Так что по-разному. Тем более, что в том моем варианте развития президентом стал ваш бывший кадр, доигравший до подполковника. Прикинь, карьера — из никчемушного подпола в президента великой страны.

— Два вопроса. Ты всё время говоришь «в моем варианте истории», ты допускаешь, что она потекла по другому руслу?

— Думаю, течение сместилось немного после чьих-то действий. Что дальше? Может вернуться в прежнее русло, что более вероятно, а может потечь другим путем, но обязательно рядом с прошлым руслом. И обязательно в сторону уклона — реки не текут в гору.

— Ты не веришь в возможность спасти Союз.

— А ты? Петр, ты теперь обладаешь новым объемом информации, ты зришь в корень, что ты там видишь?

Глава 16 Весенние хлопоты

Разговор с Милославским и не мог кончиться ничем иным. Снова ощущение, словно в дерьме поплавал. Причем под бодрые прибаутки и советы Жоры правильно дышать, чтоб не устать раньше времени. Мол, плавать в дерьме не страшно, страшно в дерьме тонуть. С другой стороны, всё так и есть — кругом это самое, и в нем приходится плавать. А то, что Жора об этом напомнил, функция у него видимо такая, напоминать. Нострадамус недоделанный, нет бы что-то конкретное сказать, мол вот тогда-то будет кака, но, если заранее приготовить бумажку, каки не будет. Как Милославский однажды пошутил: «У нас нет хронодесантников, одни хронотуристы». А как бы не помешал пара имперских штурмовиков или прогрессоров с бластерами из романа Стругацких. Впрочем, в их романах тоже не всё ладно. И прогрессоры ноют точь-в-точь как Милославский. Какие талантливые авторы, предсказали появление Жоры. Или сталкивались с одним из туристов.

Когда Онегин делал доклад о встрече с источником, Семен Федорович кивал головой, сверяя рассказ со своими прогнозами. Мол, всё верно, всё так и есть, прогнозы верны, аналитики не ошиблись. А когда дошел до Полякова, генерал его прервал:

— Подожди, ты о чем? Какой Поляков? Так и сказал «генерал-майор Дмитрий Поляков»? Да, есть такой генерал во внешней разведке, теперь невыездной. Я его дело знаю прекрасно, давно ведем. Копаем несколько лет, но пока дальше подозрений не зашло.

— Милославский сказал, что в его варианте истории наше Управление вычислило и арестовало летом прошлого года. И что в его варианте Полякова расстреляли. Жора поэтому и не заморачивался информацией о нем. Засел в памяти, потому что полный тезка знакомого Милославского, мол «его бы тоже можно было расстрелять, но за тупость у нас не казнят» По словам Милославского двадцать лет работает на США по идейным соображениям, ненавидит советский строй, расстрелян в восемьдесят восьмом году, мол, игру с его участием решили не вести, слишком матерый враг.

— На чем мы его взяли всё-таки по версии Милославского?

— Тут совсем грустно. Ваш фигурант продолжает работать в ГРУ секретарем парткома. Вычисляет убывших в командировки наших нелегалов, которые отсутствуют на партсобраниях, и не выплачивают взносы. Информацию о них отправляет в ЦРУ.

— !!! Да уж, Петя, продуктивно скатался. То Калугина принесешь, то Полякова. На мелочи вы с Милославским не размениваетесь. Полковников-предателей нет, или просто чего попроще?

— Семен Федорович, это же нормально, у неподготовленного человека в памяти остаются только самые громкие факты.

— Да понятно, это я ворчу по-стариковски. Давай, дальше расстраивай меня. Вы же со своим подопечным ради этого на свет появились, чтоб мне спалось плохо. Вот же сука Поляков, переиграл. Стоп. В голову себе заметочку ставьте: на следующем совещание давайте вместе подумаем, товарищи, почему мы ТАМ его уже взяли, а здесь еще нет. Где недоработали, хотя могли. Мне еще Маркелову что-то докладывать.

Нормально обустроенный быт повышает производительность труда. Так что я взялся улучшать своё качество жизни. В то время, как нормальный попаданец уже купался бы в гонорарах, я радовался денежке, привезенной Онегиным — своему жалованью за службу в органах и тратил эти несчастные двести сорок рубликов на себя. Кстати, родители пробовали оставить мне денег на человеческую жизнь, а я их огорошил своим жалованьем в двести пять советских рублей. Сын-то оборванцем ходил в спортивном костюме не от бедности, а от тупости. Точнее по инерции — привык солдатом жить и ходить в одном и том же. Майки-трусы менял, и ладно. Вот так прокалываются разведчики.

Больше сил у меня, значит интенсивнее тренировки у моих подопечных. Активнее тренировки — меньше разговоров не