Руса. Расширяя пределы - Игорь Леонидович Гринчевский

— Да что ты говоришь! А то я сам не понимаю, на чём можно много заработать! Я пытаюсь… Тут Руса свои секреты хранит, как кремень! Так что на, выпей лучше пива. Наконец-то у меня получилось, как у Еркатов.

Несколько минут отставной шпион посвятил дегустации. По его мнению, в Хураздане всё равно было вкуснее, но расстраивать партнёра он не стал, а наоборот, жестами и мимикой показал полный восторг.

— Ты слышал, что под Катанией случилось?

— Да тут даже глухим на пальцах растолковали! — криво усмехнулся химик. — Пятёрка кораблей из Трапезунда утопила целую дюжину карфагенских, потеряв лишь один из своих. Не помогли тем «огненные стрелы».

— Не помогли! — согласился Ильдар. — Поэтому новых заказов они делать не стали.

— Жаль! — протянул толстяк. — Мы на смеси для них неплохо зарабатывали.

— Не грусти, всё равно Птолемей месторождения селитры себе забрал. Так что и «карамель» нам варить не из чего!

— Кто тебе это сказал? — удивлённо посмотрел на него сын Хирама. — Как раз селитру я легко сделаю. Руса недавно поделился с учениками старым рецептом, думаю, несложно будет повторить.

— Повторить, говоришь… Слушай, помнишь, ты говорил, что твой состав «огненных стрел» похож на индийский, но отличается?

— Помню, конечно. А ты это к чему? Думаешь, индийский состав лучше? Хочешь, чтобы я его повторил?

— Нет! — широко улыбнулся Экбатани. — Я о другом подумал. А что, если ты свой состав пороха придумаешь? Это ж не краски какие-то, и не зеркала. Порох у нас любой царь купит! И за ценой не постоит!

* * *

— Пи-ить! Пи-ить! — раздалось из дальнего угла.

Синий Слон подошёл к деревянному ложу и осмотрел раненного. Нет, этому пить нельзя, лекарь говорил, то после ранения в брюхо поить вредно. Можно капельницу поставить, да только заняты они все сейчас. И положили под них тех, кто чином постарше, да и то не всех, а лишь таких, у кого шансы поправиться высокие.

Поэтому десятник ограничился тем, что смочил страдальцу губы. Если этот бедолага окажется счастлив и живуч, доживёт до утра и не сгорит от внутреннего жара, завтра и его под капельницу положат.

Эх-х, тяжело дался тот штурм. Взрыв не ограничился тем, что разметал большую часть башни. Нет, проход завалило, а первая «черепаха», заменившая мостик через ров, разломалась на части и упала в ров. Но Птолемей подтащил под стену пушки и лучников, после чего, под защитой картечи и стрел сапёры восстановили мостик, подтащили в остатки башни новые заряды взрывчатки и расчистили дорогу через обломки.

Слон, глядя на это, чувствовал себя новичком, ничего не знающим о том, как ведутся войны.

— Пи-ить! — раздалось из другого угла. А вот этого напоить можно и нужно. Два гранатных осколка из плеча вытащили. Герой! Добровольцем пошёл в метатели ручных гранат. Расчищал дорогу к дворцу. Главный проспект от баррикад расчищали пушечным огнём, а вот по прочим улицам, узким и кривым пушкам не пройти, вот и шли гоплиты под прикрытием лучников и гранатомётчиков.

Он и не помнил, когда за один день столько раненных было. Каждый восьмой в пехоте пострадал. А примерно каждый двадцатый уже заплатил за это жизнью. Коннице проще, они просто преследовали и рубили беглецов, так что почти без потерь обошлись.

Зато пушкарям… Не всем, а тем, что по главному проспекту дорогу прокладывали… Видел он доспехи тех из них, кто сюда попал. Живого места не осталось, иные и по десятку стрел отразили. Но всё тело не защитишь, нет-нет, да добирались стрелы до тела.

Вот и получилось, что каждый третий у них из строя выбыл. А среди командиров расчётов — так и две трети, их лучники в первую очередь выцеливали.

А это что такое?

— Эй, вы, двое! Тащите этого навес, отмучился бедняга!

* * *

Рано или поздно любые мучения заканчиваются. И я очень надеялся, что мои мучения с источником сжатого кислорода закончатся сегодня. Должна эта установка заработать, просто обязана! Сколько ж я сил на неё потратил⁈ Буквально душу вложил!

Я улыбнулся, посмотрев в дальний угол лаборатории. Все мои там собрались. И дедушка пришёл, и Арам-оружейник, и Маугли, и Ашот-Следак, и все жёны, и принц Ашот с Леонидом из пустыни вернулись. Отсутствовал только Микаэль, ему пришлось в Вавилон по делам отбыть, а путешествуют тут не быстро.

Хотя мы его время экономим, вместо долгого плавания по Нилу вниз, отправили с караваном верблюдов. Почти строго на восток, десять дней в пути и — вуали — ты в Новом Хураздане[1], в том самом полисе, где мои ребята порох для Птолемея делали. Точнее, не только порох, они и заряды аммотола[2] подготовили. Мало ли, для чего потребуется? Крепостные стены взрывать, поле боя минировать, ручные гранаты снаряжать… Судя по сообщениям почты — пригодилось. А уж из порта до Вавилона он быстро доберётся. А по пути и в аравийские порты заглянет. Восстановить тамошнее стекольное производство — в наших интересах. Вот он и старается!

* * *

[1] Ныне на этом месте находится порт Беренис. В 275 году до н.э. на этом месте Птолемеем II, сыном Птолемея Сотера был заложен порт Береника. Поскольку в альтернативной реакции Цикла Канал Фараонов был восстановлен намного раньше, автор посчитал логичным, что и транзитный порт в столь удобном месте тоже заложили раньше.

[2] Аммотол — взрывчатое вещество, смесь аммиачной селитры и тротила в различных пропорциях.

* * *

Я снова улыбнулся, припомнив ещё кое-что. Пузырь, как узнал, что мы производство стекла не только в Египте наладили, но и в Аравии собираемся восстановить, так возмутился, что сподобился своей рукой письмецо мне написать. Это хорошо, что никому не диктовал, слова и их комбинации там употреблялись чересчур уж ядрёные, такое не каждый слух выдержит.

Ну и как мне было ему объяснить, что цены всё равно снижались бы? Законы рынка! Сегмент дорогой продукции мы насытили, на сегменте дешёвой нам делать нечего, пусть там производители мутного стекла толкаются! А средние цены нам в одиночку не покрыть. В державе Македонского сейчас проживает миллионов пятьдесят — пятьдесят пять. А мы торгуем не только здесь есть ещё Пунт, Китай, Карфаген, Ливия и жители Причерноморских степей. Суммарно миллионов восемьдесят набирается.

И