Вальс Бостон - Александр Архиповец

Исчезла еще одна вуаль. Скоро "Осень" останется во всей своей истинной нагой красоте.

Опьянев от наслажденья, о годах забыв,Старый дом, давно влюбленный в свою юность,Всеми стенами качался, окна отворив,И всем тем, кто в нем жил, он это чудо дарил…

Похоже, и мой дом тоже ожил! Распахнул навстречу осени окна и качался в такт стенами. Чудеса, да и только…

А когда затихли звуки в сумраке ночном,Все имеет свой конец, свое начало,Загрустив, всплакнула осень маленьким дождем,Ах, как жаль этот вальс, как хорошо было в нем.

Последняя вуаль пала, и Марго в одном венке из желтых листьев очутилась в моих объятиях. На ее порозовевших щеках сверкали бриллианты слезинок.

– Что случилось, радость моя? Отчего слезы? Тебе неприятно быть рядом?

– Что Вы, господин! Все так красиво,… будто в сказке. Эта песня… чья она?

– Ты не знаешь? – Александр Розенбаум. Хм… Абориген. Тогда как же ты могла так тонко почувствовать и так прекрасно танцевать? Ведь ты поняла ее печаль… ощутила душу осени…

Маргарита смутилась, опустила глаза.

– Это не я… Вы, господин! Это Вы ее чувствуете… Я только, как зеркало – лишь отражаю… Немного прикоснулась, вкусила дивный позабытый нектар. О, простите, я не должна,… не должна…

– Да за что же тебя прощать, милая? За красоту, внимание, ласку, заботу? Да ты ведь просто чудо!

Наши губы уже искали друг друга. Найдя, слились в поцелуе. Долгом, как сама вечность, кратком, как украденный миг счастья… Ко мне прижалась горячая упругая женская грудь. Я слышал, как часто бьется сердечко, видел просящие, полные надежды глаза. Голову дурманил густой запах персидской сирени, источаемый мягкими, шелковистыми, черными, как смоль, волосами, легонько щекотавшими мою шею и плечи. Марго вцепилась в меня, словно утопающая в спасателя, как в свою последнюю надежду. Я, наслаждаясь нежной, бархатистой кожей, целовал ее лицо, шею, плечи, грудь. Она же, изогнув спину, наподобие дикой кошки, откинулась назад. Венок упал, по белоснежной простыне рассыпались желтые и красные листья. Глубоко дыша, она жадно ловила каждый поцелуй, боялась пропустить мгновенья ласки. Словно ждала от меня чего-то, иль искала в себе давно забытое и утерянное, совсем как ее "сестрица" прошлой ночью. Когда же я опустился ниже и, целуя живот, прикоснулся языком к татуажу – девушка вскрикнула. То ли от наслаждения, то ли от боли. Не желая испытывать судьбу, оставил масть пик в покое. Словно в благодарность, Маргарита приняла мою любовь податливо и нежно…

Теперь вальс-бостон закружил нас обоих. Все быстрее и быстрее… Уносил все выше в небеса, к наивысшей точке…

"Не уходи, побудь со мной, ты мой каприз…" Чувство свободного полета… безбрежный океан наслаждения… – нирвана…

Когда я уже немного пришел в себя, Марго все еще лежала с закрытыми глазами. Нежно погладил ее грудь, поцеловал в плечо. Пушистые ресницы чуть дрогнули, а по щеке вновь скатилась печальная росинка.

А когда затихли звуки в сумраке ночном,Все имеет свой конец, свое начало,Загрустив, всплакнула осень маленьким дождем,Ах, как жаль этот вальс, как хорошо было в нем!

Да, хорошо было в нем, в этом волшебном танце с "Осенью"! Но в то же время я чувствовал, что не оправдал ее надежд. Марго, Шарлотта – сестрицы из карточной колоды похожи друг на друга, как две капли воды. Божественные фигуры, идеальные лица, но внутри, в душе… Здесь скрывается какая-то тайна, которую мне сейчас не разгадать.

Вздохнув и сладко зевнув, я обессилено повернулся на бок. Нега еще владела телом. Оставим все загадки мира на завтра… А сейчас… сейчас пусть мне приснится добрый осенний вальс-бостон…

Проснувшись утром, первым делом сладко потянулся. Прикоснулся пальцем к оставшемуся от венка подсохшему красному листочку – словно использованный билет на вчерашнее шоу. Вставать с мягкой, все еще хранящей аромат и тепло женского тела постели, совершенно не хотелось. Нынешней ночью место рядом со мной займет Сюзи? Неплохая перспектива. Или не займет? Вспомнил, что приглашен на "бал-маскарад Сатаны". Почему-то именно так окрестил про себя Цезаря. Может быть, он милейший "человек". Но что-то в глубине души заставляло в этом усомниться. Скорее всего, именно Цезарь – куратор данной реальности. Кстати, приглашение так и осталось лежать на журнальном столике в гостиной.

Но как попасть на бал? Какой костюм одеть? Что там меня ожидает? Чего опасаться? Кроме этих,масса других вопросов, ответ на которые один – не знаю, не знаю, не знаю. Встал с кровати, зашел в ванную, привел себя в порядок, надел чистое белье. Затем, немного покопавшись в шкафу, нашел серый шерстяной костюм. Обул мягкие тапочки, вышел на балкон.

На небе собрались тучки, обещавшие вот-вот брызнуть дождем. Прохладный, несущий запахи осени ветерок настойчиво теребил волосы.

В саду прилежно трудились одинаковые, словно трое из ларца, работники. Выгребали опавшие за ночь листья, чистили фонтан, собирали пылесосом мусор с дорожек. У ворот Константин, подняв капот "Chevrolet Aveo" что-то внимательно изучал.

"Водитель-охранник-консультант" – странная, непонятная для меня фигура. Впрочем, как и многое другое… Пусть стерли память о Фарадее, но остальное-то должен помнить. Иначе какой прок от такого консультанта. Нужно будет после завтрака "проконсультироваться". Может, что и подскажет".

Вернувшись в спальню, позвонил в серебряный колокольчик. В комнате, словно лучик света, появилась золотоволосая, голубоглазая Сюзи, принесла запах ландыша. Белоснежная, лучезарная улыбка, блеск бриллиантов в маленьких розовых ушках тотчас улучшили настроение.

– Доброе утро, господин! Как спалось?

– Доброе утро, Сюзи. Превосходно.

– Завтракать будете?

– Непременно.

Коротенькое голубое платьице с вырезом, накрахмаленный передник, белые с жемчугами на пряжках туфельки на высоком каблуке – похоже, "спецовка" моей прислуги неизменна.

Шагая за обворожительной "Мальвиной", не удержался и легонько шлепнул по упругому задку. Вместо укора – много-обещающий взгляд голубых глаз и нежная улыбка.

Ну что за чудо! Кто только подбирал моих кудесниц. Краше не бывает. Называть девушек служанками не поворачивается язык. Каждая из них чертовски привлекательна и по-своему хороша.

Проходя через гостиную, глянул на журнальный столик – карта из червонного золота лежит на месте.

Обеденный зал встретил меня "Золотыми куполами" аборигена Круга, блинчиками с красной икрой и мясом, сводящим с ума острым ароматом швейцарским сыром с голубой плесенью, круассанами с малиновым и земляничным джемом, фреш-соком апельсин-яблоко-груша. Вначале вкус фруктового коктейля мне не понравился, но потом распробовал. Неплохо.

Губы промокнул белоснежной салфеткой.

– Спасибо, милая, за чудесный завтрак!

Ожидающая моих распоряжений, Сюзанна наклонилась в глубоком реверансе.

– Пригласи Константина в гостиную.

Сидя в мягком велюровом кресле, задумчиво рассматривал пикового валета червонного золота то с одной стороны, то с другой. Словно в басне "Лисица и виноград". Видать-то вижу, да зуб не ймет. Показалось даже, что паж в красном берете с пышным страусиным пером ехидно подмигивает и улыбается.

– Ну, Фродо, погоди! – пригрозил я проказнику пальцем. – Дождешься у меня!

Почему именно Фродо? Ведь на хобитта, вроде, не похож.

– Шеф, вызывали?

– Проходи, Константин, присаживайся, вот сюда – напротив.

"Сегодня решил быть мягче, может, все-таки разговорится". В неизменном костюме мышиного цвета, отводит взгляд. На руках следы машинного масла, под глазами темные круги. Похоже, ночью не спал.

– Ты мой консультант? Верно?

– Да, шеф.

– Вот… и скажи, что это такое? – протянул ему карту.

Константин покачал головой.

– Нет, шеф. Она только для Вас. Другому брать нельзя.

– Знаешь от кого?

– Судя по рубашке, приглашает Цезарь.

– Кто он, этот Цезарь?

– Вам лучше знать, шеф. Я консультант только по обычаям и законам аборигенов.

– А если не знаю, подсказать можешь?

Задумался: говорить или нет. Похоже, не верит.

– Может, куратор этой реальности? Чтобы активировать, вставьте в резную рамку в кабинете.

– Меня, Константин, пригласили на осенний бал-маскарад. Как туда попасть, какой нужен костюм и где взять?

– Активировав карту, вы откроете дорогу. Костюм… Ну, не знаю… Внешность тоже может быть костюмом…

– Ты как охранник со мной пойдешь?

– Я??? Нет, шеф! Это абсолютно исключено. Дорога, скорее всего, ведет в другой мир. Портал мне не пройти! Верная смерть. Да и приглашают только Вас. Если нужно съездить в город…

– Нет, не нужно… Ладно, ступай.

Константин ушел. Я еще немного, слегка покачиваясь, посидел в кресле: поглядывал то на Фродо, то на собственный портрет. Чувствовал, что лезу прямо черту в зубы, но, похоже, иного пути нет. В гостиной не отсидишься! Решительно поднялся и зашагал в кабинет.