Операция "Невозможное" (Лето и осень сорок пятого) - Евгений Белогорский

— Мне очень жаль мистер Уоллес, но боюсь, что сейчас, вам от меня будет мало проку, — стал извиняться Рэйберн. — Чертово давление замучило меня своими скачками, не дает и шагу ступить. Мой лечащий врач настоятельно рекомендовал мне строгий покой и постельный режим. В противном случае может случиться инсульт, а мне бы ещё очень хотелось пожить на этом свете.

— Очень жаль господин спикер, — Уоллес попытался придать своему голосу нотку разочарования. — Честно говоря, я очень надеялся на вашу помощь и поддержку, но если дело обстоит так серьезно, как вы говорите, то не смею настаивать на вашем приезде. Со здоровьем не стоит шутить, господин спикер. Выздоравливайте.

Министр повесил трубку и две пары глаз схлестнулись взглядами. Одни смотрели требовательно и чуть насмешливо. Другие принадлежали человеку, которому предстояло совершить нелегкий выбор.

— Кого вы ещё назовете, в качестве более достойного приемника во власть? Наверно временного президента Сената? — учтиво осведомился Вильямс, с видом человека знающего ответ.

— Да, пожалуй, вы правы. Временный президент Сената вполне достойная кандидатура для временного хозяина Белого дома, — согласился с ним министр. — Вы можете позвонить и ему?

— Конечно, могу, но только говорю вам наперед — от этого звонка толку не будет — откровенно предупредил Вильямс.

— Почему? Конгрессмен тоже болен неизлечимой болезнью?

— Гораздо, хуже. Конгрессмен болен любовной болезнью, от которой он потерял голову и в настоящий момент, его нет дома. Согласно моим данным, двое влюбленных, одному из которых всего шестьдесят один, а другой уже двадцать девять, пребывают в одном уютном загородном доме — усмехнулся миллиардер.

— Я никогда не сомневался в вашей информации Вильямс, но для очистки совести, я все же позвоню. Говорите номер его дома.

Не прошло и пяти минут, как Уоллес был вынужден признать правоту своего собеседника. На том конце провода, домашние известили министра, что временный президент Сената уехал по срочным делам и когда будет не известно.

— Ну, что, удовлетворены? Вы перебрали всех достойных людей, Генри. Надеюсь, что вы не будите настаивать на привлечение секретаря конгресса?

— Нет, не буду, — согласился со своим искусителем Уоллес, — но не слишком ли мы торопимся, Вильямс? Вдруг завтра окажется, что президент Трумэн жив, здоров и тогда все наши действия будут иметь неприглядный вид.

— Не сомневайтесь, даже если президент жив, все ваши шаги будут выглядеть как банальная перестраховка и не более того. Ну, что согласны стать временно исполняющим обязанности президента США? — требовательно спросил Вильямс.

— Да, согласен — после небольшой заминки ответил Уоллес.

— Вот и отлично. Сейчас звоните второму секретарю Белого дома и прикажите ему, назначить на восемь тридцать утра брифинг посвященный землетрясению на Западном побережье. Вместе с вами в Белый дом приедет председатель Верховного Суда и помощник министра финансов. Также объявите о необходимости создания временного комитета для устранения этих последствий. Вот список людей, которые вам понадобятся, — миллиардер протянул лист бумаги с написанными от руки фамилиями и должностями. — Последнее слово конечно за вами, но смею заверить, что это толковые люди.

Уоллес пробежал лист бумаги, а затем спросил Вильямса в упор.

— Это ваши кандидаты в мое несостоявшееся правительство?

— Да, Генри. Вы все правильно поняли — честно признался миллиардер.

— Хорошо, я рассмотрю его сегодня ночью. Ещё один вопрос, почему именно на восемь тридцать вы предлагаете назначить брифинг?

— К восьми часам утра у меня должны быть свежие новости относительно судьбы президента и если, что-то пойдет не так, мы сможем внести изменения в план наших действий.

— Тогда почему не в девять?

— Вы забыли про биржи. Нам очень важно сделать свое заявление до их открытия.

Второй секретарь Белого дома Пью Бэйли, не сильно удивился позднему звонку Уоллеса и без лишних вопросов согласился исполнить его поручения. Во-первых, как истинный американец он хотел хоть какую-нибудь определенность в столь страшное и непонятное время, а во-вторых, с ним уже успели поработать люди Вильямса. На каждую зверушку всегда найдут нужную погремушку.

Наступивший день и прошедшая ночь не принесли прояснений относительно судьбы президентского поезда и самого Гарри Трумэна. Мчавшиеся на всех парах спасатели успешно достигли сначала Имлей, затем Ловелок и двинулись к Рино, но вскоре были вынуждены остановиться. Мощный горный оползень перекрыл железнодорожное полотно на протяжении пятнадцати метров.

В срочном порядке, по телеграфу был направлен запрос в Ловелок на посылку специального очистителя путей, без которого дальнейшее движение было невозможно.

Отправляясь в путь, Сэмюэль предвидел возможное развитие событий и потому, приказал погрузить на специализированную платформу пару мотоциклов. Учитывая возможность разрушения не только железнодорожного полотна, но и автомобильной дороги, это был самый лучший вариант дальнейшего движения.

Не прошло и получаса, как двое разведчиков уже катились на запад, поднимая за собой шлейфы пыли. Они должны были добраться до Рино, выяснить обстановку и вернуться назад. Также на разведку была отправлена дрезина, которую спасатели захватили с собой в Солт-Лейк-Сити по требования Сэмюэля.

Примерно через час, поступили первые сообщения. Отправленная вперед дрезина, так и не смогла добраться до Фернли. Оползни дважды преграждали ей дорогу, но каждый раз разведчики продолжали свой путь, перенося дрезину на руках.

Куда большей проблемой являлась деформация железнодорожного полотна в частности разрыв или изгиб рельсов. Именно по этой причине разведчики на дрезине не смогли добраться до Фернли, но смогли наблюдать в бинокли в его районе дымы.

Также им удалось встретить двух старых индейцев бредущих вдоль железной дороги на восток. По их словам Фернли сильно пострадал как от вод озера находящегося неподалеку от него в горах, так и от толчков землетрясения.

— Очень, очень много погибло людей, сэр, но ещё больше решили идти по железной дороге на восток. Люди хотят идти утром, а мы решили идти сейчас, чтобы быть первыми — говорил старик индеец, с благодарностью приняв от спасателей пакет хлеба и бекон из армейского продуктового пайка. Снаряжая экспедицию, Сэмюэль позаботился, чтобы в поезде был запас продовольствия. В том, что в районе землетрясения начнется гуманитарная катастрофа, магнат был полностью уверен.

Через три часа из Ловелока подошел железнодорожный очиститель, работа закипела и одновременно с этим, появились первые беженцы. Удрученные и изнеможенные от свалившихся на них бед, шли они прочь от гор убийцы, искренне надеясь, что смогут найти в Ловелок помощь и доберутся до Солт-Лейк-Сити.

Сэмюэль с помощниками принялся расспрашивать беженцев и от их рассказов, у него холодело сердце. С каждой такой беседой, он все лучше и лучше понимал, что шансы найти президента Трумэна живым очень слабые. Уж слишком страшные картины рисовали ему покинувшие свои дома жители Фернли.

Пока спасатели пробивались сквозь каменный завал, возле поезда скопилось много людей. Все они просили еды и воды, вид их был скорбен и ужасен. Не желая подвергать риску свои продуктовые и лекарственные запасы, Сэмюэль принял соломоново решение. Он приказал посадить людей на две открытые платформы и отправил их в Ловелок при помощи запасного паровоза.

К десяти часам движение поезда возобновилось но, как и предсказывали разведчики, путь им вновь преградили новые оползни. Их преодоление было затруднено, появлением подземные толчки. Они были редкими, слабыми, но никто не мог гарантировать, что через минуту их сила и интенсивность не возрастет в разы, и не произойдут новые оползни и обвалы.

Несмотря на столь серьезную угрозу, Сэмюэль решил продолжить движение вперед. Слишком важное ему было знать, жив Трумэн или нет.

Фортуна была благосклонна к нему. Не прошло и получаса от момента начала движения, как среди идущих на восток беженцев, оказался один человек, которые сам не видел, но слышал о крушении президентского поезда на пути из Рино в Карсон-Сити.

Спасся кто-либо или нет, он не знал, но его слова стали погребальным звоном по президенту Трумэну. И без того мизерные шансы на благоприятный исход, стали откровенно призрачными.

Сэмюэль немедленно доложил об этом Джозефу и Гарридебу, чьи интересы страдали от смерти Трумэна в первую очередь. Наступала новая большая игра не только во внешней политике и внутренней жизни Америки, но в первую очередь в отношениях Больших семейств. Подобно старым феодальным отношениям, каждый был сам за себя, но при этом был вынужден учитывать интересы соседей.