Операция "Невозможное" (Лето и осень сорок пятого) - Евгений Белогорский

Удар был столь сильным, что на третий день наступления они вышли на рубеж Борнхайм — Херсель, от которого до Бонна было рукой подать. Угроза кризиса нависла над всей британской обороной. Потеря Рура и осложнение управления группировки на западном берегу Рейна стала как никогда реальны. Необходимо было чем-то пожертвовать ради спасения остального, но фельдмаршал никак не мог принять нужное решение. На все доводы штабистов в пользу того или иного варианта, он упрямо твердил: — Я не могу согласиться с предложенными вами решениями.

Подобно обезьяне, что схватила горсть сладкого риса через узкое горлышко кувшина, он не хотел отводить войска от Маастрихта и Брунссума на помощь защитникам Бонна, ровно как и ослаблять оборону Эссена.

— Рокоссовский только и ждет, что я начну снимать солдат с этого участка, чтобы тот час ударить по нему, изо всех сил — возражал он своим оппонентам. — Надо нанести отвлекающий удар по русским в районе Падерборна и принудить их остановить наступление!

Отдавая подобное распоряжение, британский военачальник сильно переоценивал возможности своих войск. Находившиеся под Падерборном канадские соединения, хотя и имели в качестве усиления танковую бригаду, реализовать замысел Монтгомери не смогли. Без массированного удара с воздуха и многодневного артобстрела позиций врага, англосаксы чувствовали себя не в своей тарелке и дрались плохо.

За два дня напряженных боев, канадцы сумели продвинуться на три-четыре километра вглубь обороны русских и встали. Командующий канадскими подразделениями генерал-майор Жофруа потребовал от фельдмаршала скорейшей посылки подкреплений, чего тот сделать никак не мог. Между союзниками завязалась желчная перепалка, которая привела к потере драгоценного времени.

Воспользовавшись возникшей паузой, Рокоссовский подтянул резервы и нанес врагу быстрый и сокрушительный контрудар. Канадцы были не только отброшены назад, но в ходе боев были потеснены к Касселю, который в этот момент занимали американцы. Помня приказ Сталина не допускать какого-либо столкновения с янки, маршал позволил канадцам отойти к американцам, остановив своих солдат у города Варбург.

В результате неудачного наступления канадцев правый фланг британских войск претерпел существенные изменения. Монтгомери был вынужден вновь «спрямлять» линию фронта, но все эти действия не могли нивелировать того провала, что произошел в центре.

Отвлекающее наступление под Падерборном ни на час не смогло остановить советские войска в районе главного удара. Танковые клинья генерала Катукова уверено шли вперед, разрывая в клочья вражеские соединения пытавшиеся заступить им дорогу.

Отказавшись от флангового удара по Дортмунду, советские танкисты уверенно шли на Хамер, Альтену, Люденшайд, Майнерцхаген, прочно отрезая Рурскую группировку от остальных сил противника.

Монтгомери с огромным трудом удалось создать заслон советским танкистам в районе Гуммерсбаха, но это не спасло общее положение дел. Оказалось, что русские не собирались слишком далеко углубляться в земли Рейнской провинции. Пока англичане собирались отражать танки Катукова на подступах Гуммерсбаха, генерал резко повернул своих бронированных коней к берегам Рейна. За двое суток, они резво проскакали Лидлар, Бергиш-Гладбах и остановили свои ход южнее Леверкузена.

Стальное кольцо вокруг Рурской группировки англичан захлопнулась. Началось её методичное удушение или точнее сказать дробление на несколько частей.

Столь успешному прорыву танкистов способствовало ряд факторов, главный из которых заключался в активных действиях советских войск в районе Эссена. Оправдывая самые грустные прогнозы фельдмаршала Монтгомери, Рокоссовский активизировал свои дивизии у Гельзенкирхен. Сделано это было день в день с началом движения Катукова на Хамер.

За все время танковой армии к Рейну, Монтгомери не мог снять с внешнего фронта ни одной дивизии или бригады. Так яростно атаковали советские соединения позиции противника.

Большую помощь в удачном завершении танкового рейда, оказали моряки вновь созданной Рейнской флотилии. После того как войска генерала Червиченко заняли Бонн и тем самым открыли бронекатерам дорогу к понтонной переправе противника у города Ремаген.

Значение этой переправы резко возросло, после решения Монтгомери начать отвод британских войск с западного берега Рейна. С горечью в сердце фельдмаршал приказал оставить Маастрихт и Хеерлен, передвинув черту фронта к самому Ахену. Освободившиеся войска он намеривался использовать против Катукова, но это не случилось благодаря героизму моряков флотилии.

Вся бомбово-штурмовая авиация «Северной группы войск» была занята в обеспечении продвижения советских войск по обеим сторонам Рейна. Стремясь не допустить срыв переброски войск с западного на восточный берег, англичане максимально усилили защиту переправы зенитными орудиями.

Первая же попытка уничтожить переправу обернулась для советских летчиков большими потерями при незначительном для врага ущербе. Для уничтожения переправы под Ремаген требовалось привлечения больших сил, а это означало лишить танкистов Катукова и мотопехоты генерала Червиченко так необходимого им воздушного прикрытия. Маршал пойти на это не мог и тогда он обратился за помощью к морякам.

Надолго вывести переправу из строя огнем своих орудий и пулеметов речники не могли. Не решали проблему и ракетные установки, имевшиеся на некоторых катерах флотилии. Из них было легче поразить береговые позиции, чем разрушить на большом протяжении понтонную переправу. Требовался иной подход, и он был найден.

Все новое-это хорошо забытое старое и советские моряки не стали изобретать велосипед. В качестве ударного средства ими было предложено пустить на переправу брандеры, в виде двух больших десантных катеров, захваченных советскими войсками в Роттердаме.

У командования флотилии давно чесались руки совершить на них диверсионный рейд по британским тылам вдоль рейнских берегов. Катера давно находились в Везеле, и перегнать их сначала в Кельн, а затем в Бонн, не составляло большого труда.

В ночь с 8 на 9 ноября ударный отряд Рейнской флотилии покинул причалы Бонна и шагну в неизвестность. Каждый участник рейда прекрасно понимал, что шансов на возвращение очень мало. Весь речной простор насквозь простреливался с обеих сторон, и главный козырь советских моряков заключался во внезапности удара, скорости судов и темноту.

Те, кто не делают выводов из своих ошибок, потом, как правило, жестоко расплачиваются за это. В нынешнем конфликте бронекатера бывшей Днепровской флотилии уже наносили англичанам чувствительные удары, но гордые бритты продолжали не замечать их присутствие.

Возможно, они считали ниже собственного достоинства реагировать на «речных блох», но оказалось, что они могут очень больно укусить.

Как оказалось, наблюдение за рекой с обоих берегов велось из рук вон плохо. К тому же начавшийся дождь и холодный ветер, заставили наблюдателей искать убежища в теплых укрытиях, а не мерзнуть в осенней темноте.

Благодаря этому линию боевого соприкосновения с врагом в районе Рамсдорфа, ударный отряд прошел незамеченным. Гораздо труднее было прорываться у Бад-Хоффена, где у противника находился опорный пункт. Узость речного фарватера не позволяла советским кораблям пройти незамеченным, а крупнокалиберные пулеметы и две скорострельные пушки были способны нанести им серьезный урон.

С целью разрубить вражеский узел, один из катеров вооруженный гвардейским реактивным минометом нанес удар по опорному пункту противника. Яркие всполохи летящих к своей цели реактивных снарядов, озарили черные, хмурые воды седого Рейна. Промахнуться по вынесенному к самому краю берега блок посту врага было довольно трудно и вскоре, осенняя тьма была разорвана языками пожарищ, что весело запылали на берегу.

Воспользовавшись паникой, что охватила противника, советские корабли быстро миновали опасный участок реки. Карты были брошены на стол и теперь, все решала скорость и то, как хорошо была организована связь между двумя берегами.

У англичан были неплохие шансы перехватить груженые горючими материалами катера в районе Ункеля. Успей они выкатить на прямую наводку пушки или танки, и даже не имея прожекторов, при свете осветительных ракет, они могли остановить прорыв русских к понтонной переправе. Однако этого не случилось.

Слишком долго английские телефонисты и связисты искали нужных адресатов, без которых было невозможно принять решение на открытие огня. А когда они находились, было либо поздно, либо не было в наличие ни пушек, ни танков. Под громкие крики и шум переполоха, советские корабли вышли к переправе и уничтожили её.