Операция "Невозможное" (Лето и осень сорок пятого) - Евгений Белогорский

Божья Матерь не оставила своих неверующих сынов в свой день. Мощный артиллерийский удар, что начался в окрестностях Брюгенн и Весселинг, в 8 часов утра и продолжился до двенадцати дня, поверг в шок и трепет англичан.

Никогда прежде они не испытывали на себе столь массивного удара пушек, минометов и реактивных установок. Знамениты американские «ковровые бомбардировки» не шли ни в какое сравнение с действиями советских артиллеристов.

Сброшенные с самолетов бомбы сильное, но непродолжительное воздействие на защитников оборонительных укреплений. Те, кто выжил после налета «крепостей», могли наслаждаться спокойной жизнью до следующего прилета гостей, тогда как разрывы русских снарядов не позволяли расслабиться ни на секунду. Их визжащая гребенка методично и неторопливо перепахивала британские позиции, разрушая укрытия и окопы, брустверы и переходы, огневые точки и траншеи.

Никто из вжавшихся в землю солдат не был уверен, что через секунду, протяжно свистящая в воздухе смерть не прилетит в его окоп и сделает прощальное «бум-бум». Грохот от разрывов стоял такой, что даже бывалые воины не могли быстро определить по звуку, смещается ли огненный вал в сторону или идет на спад.

Длительность обстрела, сводила британцев с ума. Из-за непрерывного грохота, мало кто мог сказать, сколько времени идет артподготовка врага. Для многих казалось, что эта адская свистопляска длиться вечность и потому, когда советские пехотные цепи вместе с танками и самоходками наконец-то пошли в атаку, они застали уцелевших британцев врасплох.

Скрючившиеся на дне окопов и траншей, они не могли поднять голову над краем окопа, не говоря уже о том, чтобы поднять свое оружие и вести совсем не прицельный огонь по бегущему к ним противнику. Полное равнодушие и безразличие охватило в этот момент многих из британских солдат. Единственное чего они тогда хотели, чтобы это ужасное испытание как можно скорее для них закончилось.

Стоит ли удивляться, что первые линии обороны противника были захвачены в первые часы наступления. Следуя за огневым валом, танки и пехота без особых потерь приблизились к передовым траншеям англичан и быстро уничтожили их защитников.

Те, кто находился на второй линии обороны, попытались оказать сопротивление, но поймавшие кураж атаки советские солдаты были неудержимы. Умело сочетая свои наступательные действия с огневой поддержкой танков и самоходок, они быстро перемололи и этот рубеж.

Недобитые пулеметные и прочие огневые точки уничтожались огнем бронетехники, тогда как бегущие следом автоматчики, своим огнем прикрывали борта танков и самоходок от вражеских гранатометчиков.

К концу первого дня, на обоих направлениях советские войска продвинулись вглубь вражеской обороны до пяти километров и более, вызвав сильную панику в штабах противника. То как быстро и качественно были вскрыты русскими оборонительные рубежи британцев на левом берегу Рейна, привело фельдмаршала Монтгомери в замешательство. До самого вечера, вместе с офицерами своего штаба он никак не мог определить, куда противник наносит свой главный удар, на Ахен или на Бонн.

Британская оборона хорошо трещала в обоих направлениях и после долгих раздумий, фельдмаршал отдал приказ о переброске за Рейн дополнительных частей и соединений. Учитывая тот факт, что взорванный во время отступления немцами боннский мост так и не был восстановлен, и главная нагрузка ложилась на понтонный мост в районе Ремаген, британцам нужно было спешить.

Уже под покровом ночи, началась срочная погрузка, и отправка английских войск на западный берег Рейна. При наличии хороших дорог и разветвленной железнодорожной сети, эта операция не заняла много времени и вместе с первыми солнечными лучами, передовые части англичан уже были под Бонном или на пути к Ахен.

Монтгомери надеялся, что отправленные за Рейн подкрепления не позволят противнику развить наступление, но Рокоссовский коварно поймал его на пол шаге. Часть резервов британской армии уже были переброшены, когда русская артиллерия заговорила под Хаммом.

Артобстрел начался ровно в девять часов, в момент замены подразделений, находящихся в передовых окопах и траншеях. Десять минут шла обработка переднего края и по всей глубине обороны противника артиллерией, минометами, «катюшами» и огнем пехоты. Затем в дело вступили орудия крупного калибра.

В течение сорока минут они пристреливались к целям в обороне врага, обнаруженных разведкой и обозначенные как штабы, склады или артиллерийские батареи. Вместе с ними работали дивизионы гвардейских минометов, что целых полтора часа безжалостно крушили передний край обороны противника.

Примерно столько же работали артиллеристы и минометчики. Ровно сорок пять минут ушло у них, чтобы набрать силу своего «голоса» громя первую линию обороны врага. А когда он достиг своей предельной мощи, они перенесли свой смертоносный огневой вал в глубину неприятельских позиций.

На участках прорыва, плотность артиллерийского огня достигала 250–270 стволов на километр фронта. За все время пока огненный вал разваливал узлы британской обороны, артиллеристы израсходовали около девяти тысяч вагонов снарядов. Рокоссовский хотел пробить вражескую оборону в первый день наступления и боеприпасов велел не жалеть.

Вместе с артиллеристами в сражении под Хаммом, активное участие приняла и бомбардировочная авиация. За весь период светового дня, по позициям врага было нанесено четыре бомбовых удара.

Первый нанесли штурмовики, которые появились над полем боя за пять минут до начала наступления. Вместе с пехотой, танками и самоходками, что пошли в атаку на врага, прижимаясь к огненному валу, они ударили по штабам, узлам обороны и линиям связи, для нарушения управления боем.

Как и днем ранее, попав под сокрушающие удары «сталинских кувалд», англичане не смогли оказать достойного сопротивления. Очень многих солдат засыпало обвалившимися стенками окопов, задавило рухнувшими перекрытиями блиндажей и укрытий.

Не меньшее число подданных короля Георга пребывало в прострации или лишались рассудка, угодив под чудовищные жернова русской артиллерии. Позабыв про все на свете, они метались по полю боя с выпученными от страха глазами или громко хохотали сидя на одном месте. Именно такую страшную картину увидели солдаты и танкисты маршала Рокоссовского, когда преодолевали передней край обороны противника.

Всего четырнадцать минут понадобилось им для этого, после чего они приступили к штурму второй полосы главной линии обороны. Здесь разрушений было заметно меньше и противник, имел неплохие шансы если не отразить советское наступление, то серьезно сбить его темп и надолго задержать продвижение атакующих соединений.

Понеся серьезные потери от огня артиллеристов, британские укрепления не утратили своей силы и своего единства. К моменту подхода русского авангарда у них не было первородного хаоса, который имелся на передовой. Но это состояние продолжалось не долго.

Вслед за штурмовиками, по позициям врага ударили советские бомбардировщики, составлявшие вторую ударную волну. В течение двух часов они наносили последовательные удары по артиллерийским позициям англичан, по всей глубине обороны. Бомбили и уничтожали скопления войск противника, его резервы, подавляли минометные батареи врага и его огневые точки на обратных скатах.

Советские летчики плотно оседлали небо и все, что оставалось сделать подошедшим ко второй полосе обороны танкистам и пехотинцам, это грамотно завершить разгром врага. Демонстрируя хорошую поддержку и взаимовыручку, они смогли быстро подавить разрозненные участки вражеского сопротивления.

После трех часов непрерывного наступления, британская оборона была взломана на всей её тактической глубине и танковые соединения генерала Катукова устремились в прорыв, под прикрытием авиации. За оставшийся световой промежуток, советские асы ещё дважды наносили сокрушающие удары, как по промежуточным позициям врага, так и по позициям второй линии британской обороны.

Полностью она была прорвана к исходу второго дня наступления, когда перемолов, так и не получивших вовремя подкрепления её защитников, советские войска вышли на рубеж Камен — Верль.

Не ожидавший подобного развития событий, Монтгомери принялся бросать под колеса русских танков, оставшиеся у него резервы, но этого было недостаточно. Прочно захватив наступательную инициативу, соединения танковой армии генерала Катукова уверенно шли вперед, уничтожая вражеские силы по частям.

Единственным выходом было снять часть сил из района Эссена и Бохума и попытаться остановить противника на подступах к Дортмунду. О возвращении резервов с западного берега Рейна не могло быть и речи. Умело создав видимость скорого наступления на город Дюрен и Ахен, советские войска выставили в этом направлении крепкие заслоны, двинулись вдоль Рейна на Бонн.