Отряд; Отряд-2; Отряд-3; Отряд-4 - Алексей Евтушенко

– И убить звездолёт? – мрачно осведомилась Марта. – Нет уж. Не дам.

– Один хрен погибать, – сказал Курт. – Так какая разница? А шанс, что разбудим, есть.

– На самом деле уже нет, – сообщил Никита. – По большому счёту его и с самого начала почти не было.

– Давайте подведём черту, – предложил Дитц. – Я правильно понял, что наше попадание в эту задницу под названием «чёрная дыра» неизбежно?

– Абсолютно, – кивнул Мартин. – Даже, если наш трижды разлюбезный космический дельфин прямо сейчас очнётся от своего непробудного сна, ему уже не вырваться. Силёнок не хватит.

– И никто точно не знает, что нас там ждёт?

– Никто.

– То есть, очень может быть, что мы и не погибнем?

– Очень не очень, но теоретически это возможно.

– Тогда и правда самое время выпить, – резюмировал обер–лейтенант. – За то, чтобы теория превратилась в практику. Рядовой Майер!

– Я! – щёлкнул каблуками Руди.

– Что у нас осталось из запасов спиртного?

– Всё, что душа пожелает, герр обер–лейтенант! – браво отрапортовал пулемётчик. – Водка, шнапс, вино и даже коньяк не весь выпили.

– И каковы же, интересно, у нас общие запасы спиртного, о существовании которого на борту, как выясняется, мне, капитану этого корабля, ничего не известно? – поинтересовался Мартин.

– До смерти хватит, – заверил его Курт Шнайдер и рассмеялся отрывистым лающим смехом.

– О`кей, – сказал Мартин. – Пассажирам разрешается продолжать веселье, а мы отправим в Пирамиду сигнал по дальней связи. Нашим. Пока это ещё возможно. Никита, как?

– Не вижу проблем. Давайте текст, я отправлю.

– Чёрт, – хмыкнул Дитц. – Я и забыл. Проклятый эгоизм. Привык, что ни перед кем отчитываться не надо, и никто меня нигде не ждёт. Извини, Мартин.

– Ерунда, Хельмут, не бери в голову. На то я и командир корабля, чтобы помнить о таких вещах.

– И что мы им скажем? – спросила Марта. – Прощайте, падаем в чёрную дыру?

– Вот составлением текста мы сейчас и займёмся, – пообещал Мартин.

– Только коротко, – предупредил Никита. – Я всё–таки только учусь. А кодировка сложная.

Сверху на лицо обильно лилась вода. Холодная.

Дождь? Больше всего это похоже на дождь. И весьма сильный. Практически ливень.

Надо же, точно, дождь. Во, хлещёт…

Хельмут Дитц рывком сел, открыл глаза, закрыл их ладонью, от заливающей влаги и огляделся.

Что за ерунда… Где они, вообще?

За сплошной пеленой дождя разглядеть удалось немногое, но главное – товарищей, в насквозь промокшей одежде, ничком и навзничь лежащих вповалку рядом, он разглядел.

Так. Посчитаем.

Велга, Марта, Стихарь, Майер, Нэла, Малышев, Влад, Свем, Мартин, Карсс, Шнайдер, Никита… Двенадцать. Я тринадцатый. Все здесь. Уже хорошо.

Кашляя и невнятно матерясь, на четвереньки поднялся друг Саша Велга.

– Здорово, – сказал он, покосившись на Хельмута и потряс головой – так, что с тёмно–русых волос, уже слегка перешедших уставную длину, полетели брызги, тут же смешавшись с дождевыми каплями. – Давно не виделись. Надо же, опять мы живы. Прямо даже интересно. Последнее, что я помню, это как Никита сообщил, что гравигенераторы на пределе и вот–вот накроются. Потом ты предложил неожиданный тост за присутствующих среди нас прекрасных женщин, и я даже успел выпить.

– Да, – согласился Хельмут. – Это меня вовремя осенило. Теперь перед очередной смертью всегда буду пить за женщин. Если, конечно, будет что.

– И женщины.

– Не обязательно. За женщин можно замечательно пить и в их отсутствие.

– Романтик хренов…Впрочем, кажется, это я тебе уже говорил.

– Неоднократно.

– Ладно, а потом что было?

– Потом, как я понимаю, накрылись эти самые гравигенераторы, и вместе с ними нас накрыла тьма. Саш, я помню то же, что и ты. То есть, ничего. Мы выпили, и всё кончилось. А теперь снова началось. Как в кино, когда заканчивается один эпизод, затем тёмный экран, и тут же начинается следующий.

– Ты сегодня в ударе, – заметил Велга. – Интересно, где это мы? И почему дождь?

– Спроси чего–нибудь полегче, – Хельмут опёрся рукой о мокрый, плотный мелкозернистый песок (ага, песок…), поднялся на ноги и снова огляделся, повернувшись вокруг оси и приложив козырьком ладонь ко лбу, защищая глаза от потоков, льющейся с неба воды.

– Ну? – спросил Велга.

– Ни хрена не видать, – где–то даже весело сообщил Дитц. – Дождь прямо стеной… Хотя нет, погоди, – он вытянул руку, – вон там, левее и ниже, кажется, что–то тёмнеет. Большое.

– Что–то вроде дома? – с надеждой осведомился Александр?

– Что–то вроде одинокого холма.

Велга встал рядом с Хельмутом и вгляделся.

Действительно, за сплошной пеленой дождя угадывалась какая–то крупная масса.

– Не пойму, что это, – сказал он. – И как далеко тоже не пойму. Чёртов дождь. Крадёт глазомер.

– Ладно. Потом разберемся. – Дитц вытер мокрое лицо мокрой ладонью. – Давай личный состав в чувство приводить. И надо искать сухое место.

– Давай, – согласился Велга.

Но личный состав пришёл в себя и без их помощи.

Сначала очнулась и села, оглядываясь по сторонам и отфыркиваясь, словно кошка, попавшая под душ, фея Нэла, за ней поднялся с песка Свем Одиночка, а там и остальные.

– Вам не кажется, господа–товарищи, что мы за последний год слишком часто теряем сознание, а потом приходим в себя в самых неожиданных местах? – весело осведомился неунывающий Валерка Стихарь. – Я уже прямо со счёта сбился.

– Кажется, – сказал Руди Майер и поёжился. – И ещё мне кажется, что если мы не найдём в ближайшее время какое–то укрытие от этого грёбаного дождя, то воспаление лёгких кое–кому из нас обеспечено.

– Надо же, какие мы стали нежные, – ухмыльнулся Валерка. – И это называется бравый солдат вермахта, которому, как известно, и русская степь – отличная постель. Вечная. Стыдитесь, рядовой Майер, не так уж и холодно.

– Нам стыдится нечего, – ответил Руди. – Пусть враги стыдятся. А насчёт вечной постели мог бы и помолчать. Русских солдат в этой постели тоже немало спит.

– Извини, само с языка слетело.

– А у нас есть враги? – удивился Карсс.

– Найдутся, – заверил его Майер. – Всегда находились и теперь, уверен, долго себя ждать не заставят.

– Ты у нас, Руди, просто воплощение оптимизма! – восхитилась Нэла.

– Ага, – согласился пулемётчик. – Я такой.

– Кстати, друзья мои дорогие, – продолжила фея, – если кому интересно, то вон тот холм, – она протянула руку туда же, куда несколько минут назад указывал Дитц, – живой.

Все посмотрели в указанном направлении.

– По–моему, – сказала Марта без особой уверенности в голосе, – это обычный холм. Если вообще холм. Плохо видно, дождь.

– Нет, – ответила Нэла. – Не обычный. Вообще, хочу вам сказать, что в этом месте чувствуется магия. Старая и довольно сильная.

– Я не понимаю, что такое магия, – заявил Влад Борисов. – В конечном счете, всё объясняется законами мироздания. Другое дело, что не все законы мироздания нам известны.

– Вот–вот, – засмеялась Нэла. – Магия и относится к этим самым неизвестным тебе законам. На самом деле магия есть везде, где присутствует разум. Потому что она – одна из форм постижения действительности и управления этой действительностью. Но здесь… – она покачала головой. – Я не могу определить её природу.

– И что это значит? – осведомился Велга.

– Долго объяснять.

– А ты постарайся коротко, по–солдатски.

– Я не солдат, я фея. Но, если коротко… – она помедлила. – Вот вы с Хельмутом лейтенанты, командиры взводов. Так?

– Да, – подтвердил Велга, а Хельмут молча кивнул.

– Ротой бы смогли наверняка командовать.

– Конечно, – сказал Велга, и Хельмут снова кивнул.

– А батальоном?

Дитц и Александр переглянулись.

– Смогли бы, – заверил саксонец Нэлу за себя и Сашу.

– Полком? Дивизией? Армией ?

Лейтенанты задумались.

– А в мировом масштабе? – спросил Мартин и расхохотался.

К нему присоединились все русские, включая Велгу.

– Чего ржёте? – не поняла Марта.

– Ты просто не могла видеть этого фильма, – сказал Мартин. – И многие здесь тоже.

– Да, – согласился Велга. – Я не Василий Иванович Чапаев, это верно. А Хельмут, не Вильгельм Второй. Даже, если подучиться, в мировом масштабе вряд ли потянем. – Он засмеялся. – Языков не знаем.

– Ну, это ещё как посмотреть, – заносчиво блеснул глазами Дитц. – Но я, кажется, понял, что имеет в виду Нэла.

– Не по Сеньке шапка, – констатировал Малышев. – Понимать понимает, а рулить не может.

– В целом верно, – подтвердила Нэла. – Не мой уровень. И не только это. Говорю же, долго объяснять.

Тем временем дождь не утихал.