Отряд; Отряд-2; Отряд-3; Отряд-4 - Алексей Евтушенко

– Вот–вот, – подтвердил Карл Хейниц. – Знание ведь откуда берётся? Сначала возникает вопрос. Потом человек начинает искать на него ответ. И в процессе данного поиска натыкается иногда на массу всяких интересных сведений, о которых раньше он ни сном, ни духом, что называется.

– Ага, – буркнула Маша, занятая просмотром какой–то информации на «доске объявлений». – Давай, давай, расскажи мне. О мотивациях познания, человеческом любопытстве и всём прочем. Но вопрос этот, про Оскара, и правда, интересный. Хотя бы тем, что ответа на него у меня нет.

– А у кого есть? – немедленно осведомился Хейниц.

– Ни у кого, – покачала головой Маша. – Никто не знает, где находится Оскар, когда его нет с нами. Кроме тех случаев, когда он сам об этом заранее сообщает или поддерживает связь.

– Как это может быть? – удивился Карл. – Мы же всегда знаем, где находится каждый из нас в любой момент времени. Это вопрос безопасности, насколько я понимаю. И нашей личной и, будем так говорить, общей.

– Ты прав, – сказала Маша. – Но Оскар этим правилам не подчиняется.

– По–моему, так быть не должно, – сказал ефрейтор. – Понятно, что он не человек, понятно, что он хранитель Пирамиды и всё такое, но… Непорядок это, вот что я скажу. А там, где непорядок, рано или поздно жди какого–нибудь серьезного сбоя в работе. Вплоть до беды и даже катастрофы.

– А чего его ждать, – пожала плечами Маша. – Эти сбои у Оскара и так постоянно происходят. Вы разве не знали?

Аня и Карл посмотрели друг на друга.

– О чем? – спросил Карл.

– О том, что Оскар время от времени как бы выключается? Мартин разве не рассказывал?

– Мне – нет, – сказала Аня.

– И я ни о чём подобном не слышал, – промолвил Карл.

– Ясно… С другой стороны и времени–то у Мартина не было всё вам рассказать…

И Маша поведала им о неожиданных исчезновениях Оскара, во время которых он, по его же словам, полностью выпадал из окружающей действительности и прекращал всякую деятельность, включая мысленную.

– … сам он считает своё такое состояние чем–то вроде маленькой смерти, – пояснила Маша. – Думает, что всё это преддверие смерти окончательной.

– Погоди, – сказала Аня. – Он что, умирать собрался?

– Ну… он так считает. Говорит, что раньше, ещё там каких–то две–три сотни лет назад, не говоря уж о тысяче, ничего подобного за собой не замечал. Говорит, что это, наверное, симптом. И это не лечится.

– Даже Пирамидой? – спросил Карл.

– Пирамида на много способна, – вздохнула Маша. – Но и она не всесильна. А всё, что когда–то родилось на свет тем или иным способом, когда–нибудь этот свет и покинет. В обязательном порядке. Закон природы, никуда не денешься.

– Значит, Оскар умирает? – не отставал любознательный ефрейтор.

– Да хрен его знает! – воскликнула Маша. – Говорю же – неизвестно. Одно точно: в некоторые дни он совершенно никому и никаким образом не доступен. И найти его нет возможности.

– Тогда откуда мы знаем, что он, и правда, выключается из жизни, как говорит? – осведомился спокойным голом Хейниц. – Если никто его, как ты утверждаешь, не видит? Сказать можно что угодно.

– Постой, – растерянно произнесла Маша. – Ты что же, считаешь, что Оскар нам лжёт?

– Я только говорю, что теоретически это не исключено.

Маша задумалась.

– Вот не было печали, – сказала она, наконец. – Теоретически, конечно, может быть и так. Но всякая ложь преследует какую–то цель. Если Оскар лжёт, то зачем? И где он находится, и чем занят на самом деле, когда вот так вот исчезает?

– Ага, – улыбнулся Карл, – теперь, значит, ты мне вопросы задаешь, на которые я ответить не могу.

– Но хоть что–то ты можешь сказать по этому поводу?

– Могу.

– Так говори, блин!

– Я думаю, что Оскара надо найти. И сразу всё станет ясно.

– И как же нам его найти? Циля Марковна не в курсе, мы уже выяснили. А Пирамида – это… Ты хорошо себе представляешь её размеры?

– Чего ж не представлять, – сказал Хейниц. – Два километра шестьсот восемнадцать метров над уровнем озера. И ещё на кубическом основании стоит. В общем и целом больше двадцати кубических километров объёма. Это если вместе с основанием. Даже не знаю, с чем сравнить.

– С хорошей горой, – предложила Аня. – Только полой. Но ничего даже близко похожего и сооружённого руками человеческими мы нигде не встречали, это верно. И всё равно странно, что ЦМП не в курсе. Он ведь всем тут управляет, верно? Буквально на молекулярном уровне, как мы уже выяснили неоднократно. А возможно даже и на атомарном. Это ведь так?

– Да, – подтвердила Маша. – У нас это называется нанотехнологии. Модная тема в нынешней России. Да и во всём мире тоже. Тут, в Пирамиде, всё на этих самых нанотехнологиях построено. Чистая фантастика, короче. Что же касается Цили Марковны… Понимаете, мы же все тут компьютерщики так себе. На уровне продвинутого пользователя в лучшем случае. К тому же и ЦМП не простой комп, а вовсе даже созданный вымершими представителями иной цивилизации. Мы давно знаем, что нам здесь хороший сисадмин нужен, чтобы во всех возможностях Цили Марковны разобраться. И даже не просто хороший, а гениальный. С парой–тройкой гениальных же программистов, ясное дело.

– И не только они здесь нужны, – сказала Аня. – Я давно думаю. Что такое десяток или даже два десятка человек, не считая киркхуркхов, на такую громаду? Смешно. То есть, смешно до такой степени, что впору плакать.

– Нехватка личного состава и хронический кадровый голод, – объявил Карл. – Знакомая история. Но мы ушли в сторону. А я тем временем вот о чём подумал. Если Циля Марковна Оскара не может найти, то, может, ты, Аня, своими методами попробуешь? Ты ж у нас колдунья, как–никак.

– А я пробовала уже, – усмехнулась Аня. – Сразу, как только речь об этом зашла, и стала пробовать.

– И… что?

– Глухо. Как в подбитом танке. Я даже не могу определить, в Пирамиде он или нет. Полный ноль. Такое впечатление, что такого существа, как Оскар, и вовсе нет на свете. И никогда не было. Или он так искусно маскируется, что я бессильна. Впрочем, можно ещё попробовать. Есть методы. Но для этого мне надо уединиться и, как следует, сосредоточиться.

– Так уединись, – сказала Маша. – Кто мешает? Может, тебе Олю дать в помощь? Она тоже ведь колдунья в некотором роде. Щупач. Разбудить её?

– Пока не надо. Сначала сама попробую. Потом уж, если не получится или пойму, что без неё не обойтись, может, и сама разбужу. Всё, пошла я к себе. Счастливой вахты.

– Счастливого поиска.

– Удачи, Ань, – Карл помахал рукой. – Извини, что напряг. Но мне кажется, что это важно.

– Правильно сделал, не за что извиняться. Мне и самой интересно.

Толкая перед собой коляску со спящей Лизкой (Локоток тут же соскочил на пол и засеменил рядом), Аня покинула машинный зал. Маша и Карл проводили её глазами.

– Ничего, если я пока здесь, в кресле, вздремну? – спросил ефрейтор. – Чтобы не бегать туда–сюда, если что.

– А ты не храпишь?

– Вроде нет, – смущённо улыбнулся Карл.

– Тогда спи, – разрешила Маша и улыбнулась в ответ. – Если что, разбужу.

Ей определённо нравился этот пытливый и скромный немецкий парень. С другой стороны, ей и ещё один немец из этой удивительной, прибывшей в Пирамиду, словно к себе домой, команды сразу понравился – долговязый обер–лейтенант с бледно–голубыми холодными глазами настоящего арийца и тонкой усмешкой опытного сердцееда. Хельмут Дитц. Но он сейчас далеко – в тысячах световых лет отсюда. Вместе с Мартином, Никитой, Мартой и остальными. Влада и Свема вытаскивать полетели. А этот, веснушчатый, здесь… Так, отставить греховные мысли, подруга. Ты на вахте, между прочим, и, к тому же, оставлена здесь за старшую. Изволь соответствовать.

Маша вздохнула и покосилась на Курта Хейница. Ефрейтор уже спал на спине, превратив кресло в кровать, и надвинув на глаза свою военную немецкую кепку. Очередная вахта началась.

Атмосферный катер, найденный сравнительно недавно в недрах Пирамиды одновременно с боевыми роботами и кучей иных игрушек для взрослых, вмещал, как показала практика, семьдесят пять имперских десантников– киркхуркхов вместе со снаряжением (за исключением огнестрельного, лучевого и парализующего оружия).

– Интересно, сколько из них захочет покинуть остров и вернуться на родину, – подумал вслух Женька и выключил двигатель. – Уверен, что не меньше половины. Их здесь сейчас сто тридцать четыре…. Отставить. Сто двадцать четыре. Десять отправились с Владом и Свемом. Значит, шестьдесят семь – семьдесят. Влезут легко.

– А если все захотят? – осведомился Вешняк. – Два рейса сделаем?

– Придётся.

Сначала из грузопассажирского отсека, воспользовавшись верхним люком, на фюзеляж катера, с ловкостью, достойной какого–нибудь лесного зверя–хищника, выбрался боевой робот и, словно предупреждая неведомого противника о том, что раздумывать и сомневаться перед тем, как открыть огонь, он не станет, повёл из стороны в сторону плазменной пушкой и крупнокалиберным пулемётом.