Операция "Невозможное" (Лето и осень сорок пятого) - Евгений Белогорский

Упрек, брошенный президентом генералу, был не безоснователен. В первый раз, не очень доверяя русским сведениям о харбинском центре, Макартур отправил на его ликвидацию малое число бомбардировщиков. Этот налет можно обозначить больше как тактический удар, чем полномасштабное возмездие как его преподнесли американцам газеты.

Теперь, Макартур решил бросить на уничтожения значительные силы.

— Сотрите в порошок, этот чертов центр, где бы, он не находился. Развейте его в пыль, уничтожьте там всех! — давал громогласные наставления Макартур, совершенно не подозревая, что действует исключительно в пользу Красной Армии.

В Муданьцзяне, куда направлялись звезднополосатые мстители, никогда не было никакого второго центра по производству чумы. Харбинский центр генерала Исии бездействовал отнюдь не в результате «удачной» бомбардировки американских «крепостей», а благодаря действию советской разведки. Руками своих агентов в Харбине, они нанесли очень чувствительный удар отряду 731, уничтожив специализированную фабрику по производству агар-агара, на котором японцы выращивали всю свою страшную заразу.

Знай это, шестизвездный генерал бы очень расстроился. Однако людям даже тем, кто повелевает миллионами человеческих жизней, тоже не дано, многое знать. И потому они, как и все остальные люди, склонны совершать простые ошибки, за которые расплачиваются другие.

Муданьцзянский узел имел неплохое зенитное прикрытие, для защиты находившихся на его территории складов снабжения Квантунской армии. Именно на них и навели советские разведчики американских пилотов, дав им приблизительное расположение цели.

Выполняя приказ генерала Макартура, но при этом, не забывая про сохранность жизней пилотов, летное командование разделило самолеты на две равные группы. Первая должна была с высоты верхнего эшелона произвести ковровое бомбометание, вторая должна была с более низкой высоты уничтожить все, что осталось. Ход был незатейливым, но как показала жизнь весьма эффективный.

Стремясь добиться эффекта полной внезапности, американцы подняли свои машины в воздух с тем расчетом, чтобы выйти к цели вместе с лучами солнца. Маршрут полета был проложен вдоль восточного побережья Кореи, с тем расчетам, чтобы последний разворот на цель произошел на стыке советско-корейской границы в районе озера Хасан.

Советская сторона о пролете американских самолетов была заблаговременно предупреждена и каких-либо инцидентов, не предвиделось, но вся красиво задуманная Москвой комбинация чуть было не сорвалась.

Путь воздушной армады американцев пролегал не так далеко японского атомного центра, где завершалось создание новых ядерных зарядов для защиты страны Восходящего Солнца. Отклонись американские самолеты ближе к берегу и навстречу им взлетели прикрывающие центр истребители, а зенитки открыли бы по ним ураганный огонь.

Атомное оружие было для самураев последним шансом заменить полную капитуляцию почетным миром, без аннексий и контрибуций. Самурай были готовы драться за него до конца, но столкновение не произошло. Набитые подзавязку «крепости» пролетели мимо, а японский дракон не стал выскакивать из своего логова.

Полет американских бомбардировщиков прошел на чудо спокойно. Не было ни поломок моторов, ни перерасхода бензина, ни утечки масла. Никто не заступил дорогу идущим свершать свою священную месть американским крестоносцам и вместе с первыми лучами солнца, они подлетели к Муданьцзяну.

Точно сориентировавшись по тонкой линии железной дороги, бомбардировщики дяди Сэма вышли на цель и, распахнув свои бомболюки, принялись щедро осыпать маньчжурские сопки многопудовыми гостинцами.

Страшный каток, состоявший целиком из плотного султана взрывов, раздавил японские укрепления от одного края до другого, безжалостно уничтожая все на своем пути. Доты, дзоты, блиндажи, склады и пути подъезда к ним, полевой аэродром и зенитки, все было сметено с лица земли за малый временной промежуток.

Сопки действительно тряслись от того огромного молота, что колотил по ним из всех сил. Все что находилось в промежутке между городом и грядой сопок, горело или было разрушено. Вместе с ними были разрушены многочисленные подземные сооружения японцев, которые не были рассчитаны на удары такой мощи.

Бог любит Америку. Именно этой любовью можно объяснить, что после налета первой волны бомбардировщиков, в строю у японцев осталось всего три зенитные батарей. Остальные были либо уничтожены или повреждены вместе со стоявшими на аэродроме самолетами, либо лишились личного расчета.

Что такое три батареи против ста с лишним боевых машин, пусть даже идущих на высоте среднего эшелона, так семечки, но и здесь защитники демократии получил преференцию. Все зенитные орудия японцев были разбросаны по истерзанному бомбовыми ударами боевому периметру и не могли даже создать видимость серьезного сопротивления.

Из всех самолетов второго эшелона, только две машины получили серьезные повреждения и были вынуждены покинуть общий строй, чтобы совершить посадку на советской территории. До родного аэродрома они бы не дотянули, в отличие от тех, кто получил незначительные повреждения от огня противника.

Японские зенитчики ещё отчаянно пытались подороже продать врагу свои жизни, а новый мощный удар уже начал терзать истерзанную землю Муданьцзяна. Ужасный вал огня, дыма и огня созданный парнями полковника Самуэля Уоррена, резво пробежался с одного края до другого, уничтожая все, что ещё не было уничтожено.

Подобно некому пахарю, что педантично перепахивает уже вспаханную землю с целью обеспечить благоприятный рост посевов, американские пилоты неторопливо бомбили позиции японцев. Чтобы потом, вернувшись на базу, они могли, честно глядя в глаза высокому начальству лихо доложить, приложил ладонь к пилотке: — Мы сделали это, сэр. Раскатали их в пыль, как вы нам приказали.

И в этих словах была большая доля истины. Ковровое бомбометание основательно искорежило не только оборонительные укрепления врага, но и затронуло сам город Муданьцзян. Ведь в нем тоже могли укрыться зловредные японские бактериологи, доставившие столько бед и горя любимой Америки, так за чем дело стало? Бомб у нас на всех хватит.

Поднятые взрывами столбы пепла и пыли уже успели осесть, уже ушли к горизонту огромные серые машины, а воздухе над Муданьцзяном гул никак не утихал. Но только на этот раз он был порожден не разрывами бомб или могучими моторами американских бомбардировщиков. Это был гул пожаров. Горело всё; здания, дома, склады, фортификационные сооружения и даже сама земля. Треск от многочисленных пожаров стоял такой, что было неслышно человеческих голосов, все утопало в этом страшном шуме.

Самолет разведчик, что шел в самом конце американской армады, специально сделал несколько кругов над поверженными в прах окрестностями Муданьцзяна, чтобы во всех подробностях запечатлеть картину разгрома.

После сомнений, возникших после просмотра фотографий бомбардировки харбинского центра, высокое командование распорядилось отправить в этот рейд самолет разведчик, оснащенный высокоточной аппаратурой.

Помня приказ генерала Макартура привезти исчерпывающие данные, «чтобы второй раз не гонять наши бомберы в такую даль», летчик сделал снимки горящего укрепрайона с различных ракурсов. Пользуясь отсутствием зенитного огня, американский разведчик прошелся из угла в угол, и не успокоился, пока не заглянул почти под каждый листочек и под каждую травку.

Итогом его работы, стало огромное количество фотографий, которые легли на стол генерала Макартура, сразу после отпечатывания и обработки их специалистами воздушной разведки. Вооружившись указками, они принялись гордо давать пояснения генералу, что вооружившись сильной лупой, с интересом разглядывал снимки.

Все увиденное на снимках, вместе с красочными пояснениями экспертов, вполне удовлетворило командующего Тихоокеанскими силами Америки. На всей площади, что подверглась воздушному удару, не было ни единого места целого места, где мог находиться вражеский центр по производству биологического оружия. Так все было качественно перепахано воронками от бомб.

Отбросив в сторону ненужную лупу, Макартур с торжественным видом обвел всех присутствующих и произнес. — Очень надеюсь, что у японцев нет ещё одного чумного центра. Впрочем, если он есть, наши парни уничтожат и его. Главное знать, что бомбить.

Примерно в том же духе высказался и президент Трумэн, когда ему принесли, свежую почти со снимками Муданьцзяна и многостраничным пояснением. Ознакомившись со всем присланным Макартуром, он радостно воскликнул.

— Я молю Бога, что нам больше ничего не придется уступать мистеру Сталину в обмен за информацию о всякой чуме, холере и язве. Хватит, этот господин нас и так хорошо подоил!