Операция "Невозможное" (Лето и осень сорок пятого) - Евгений Белогорский

— Имея за спиной столько солдат, вы конечно вправе задавать подобные вопросы тому, чей хлеб черств и горек, но обсуждаемый нами вопрос не просто пункт в перечне вопросов переговоров. Это основополагающий вопрос — папа важно поднял вверх указательный палец и в этот момент русский, под столом наступил на ногу Секкья и тот моментально отреагировал.

— Мы не намерены состязаться с вами в софистике, Ваше Святейшество. Для нас в гораздо важнее сохранить людские жизни, а не одержать красивую победу в словесной полемике — твердо заявил понтифику коммунист, решительно поправляя ремень на своей поношенной гимнастерке, с красными звездами в петлице.

— Вам наши условия известны и они вполне приемлемы для всех нас, и для победителей и побежденных. Сейчас час десять пополудни. Если к восьми утра завтрашнего дня мы не получим вашего согласия по предложенной нами кандидатуре премьер министра, то все достигнутые здесь договоренности утратят всякую силу. В девять часов мы начнем наступление на Рим, возьмем его и установим в нем правительство в том составе и количестве, какое посчитаем нужным. Без чьего-либо согласования и утверждения.

Благодарю вас за честь, что вы нам оказали своим визитом, для меня это большая честь. Рад был бы поговорить с вами еще, но боюсь, что у Вашего Святейшества осталось очень мало времени для решения важного государственного вопроса. — Секкья встал, ради приличия чуть склонил голову в сторону Пия и больше не проронил ни слова, пока гости не покинули таверну.

— Ну, чистый галльский вождь Бренн — усмехнулся советник, когда Пий вместе со всей свитой уехал, — для полного сходства нужно было бросить на стол автомат и воскликнуть: «Горе побежденным».

— Ты бы наверняка не позволил бы мне это сделать! Не так ли?! — с укоризной упрекнул его Секкья.

— Так, так — честно признался «Алехандро», — потому, что нам нужен не Рим, а вся Италия, от Милана до Палермо. А это удобнее и надежнее сделать словом, а не силой.

Сказанные Секкья слова были услышаны. Не в восемь, а на целый час раньше, из Рима прибыл гонец с согласием Вечного города на предложенные условия капитуляции.

Несколькими днями ранее, но на другом краю Средиземного моря, слово также одержало вверх, над силой. Это произошло на греческом острове Родос и тоже не без участия итальянцев.

Во время эвакуации британских войск из Греции, стремясь удержать контроль за стратегически важными островами Эгейского моря, Уинстон Черчилль приказал перебросить часть их на Крит и Родос. И если Крит в планах британского премьера должен был стать «непотопляемым» авианосцем на просторах Средиземного моря, то Родосу отводилась роль цепного пса, караулящего выход из Эгейского моря. План был прекрасен, но как всегда подвели исполнители.

Учитывая стратегическое значение Крита и тот напор, с которым советские войска гнали британских оккупантов с земли Эллады, главный поток беглецов был направлен на него. На Родос попало около полутора тысяч солдат под командованием полковника Уорвика, главным образом австралийцы.

Согласно первоначальным планам Лондона, британский гарнизон Родоса должен был быть пополнен и усилен за счет сил короны находящихся в Александрии. Малыми партиями, под прикрытием эсминцев, англичане вполне могли увеличить численность своих солдат на Родосе до пяти тысяч человек, однако в дело вмешался британский прагматизм. Сначала командующий английскими войсками в Египте посчитал, что следует подождать прибытия подкреплений из Кении и Танганьики, затем подхода кораблей тихоокеанской эскадры, а после смерти Черчилля вопрос повис в воздухе.

Вместо быстрой и действенной помощи полковник Уорвик получал лишь всевозможные инструкции и наставления. Единственной реальной связью с «большой землей» был воздушный мост с Александрией, откуда двумя транспортными бортами, с завидной нерегулярностью доставлялись продукты, медикаменты, а обратно забирались раненые и больные.

Высаженные на остров в спешном порядке солдаты имели в своем распоряжении лишь оружие и боеприпасы, и потому испытывали острую нужду в самом элементарном, начиная от теплых одеял и палаток и кончая запасом продовольствия. Не желая терпеть нужду и лишения, солдаты короны стали конфисковать у местного все, что было им необходимо, основываясь на праве сильного.

Стоит ли говорить, что подобное поведение английских солдат воспринималось жителями Родоса крайне негативно. Все чаще и чаще, при конфискации вещей и продуктов стали вспыхивать драки и стычки и вскоре положение британцев, стало сходным с положением охотника схватившего за лапу медведя. Днем греки боялись британцев, ночью картина менялась с точностью наоборот.

В этих условиях настроение уже один раз битых оккупантов было крайне пессимистичным. Солдаты открыто говорили своим, что не собираются умирать на переднем форпосту империи, который на самом деле является забытой богом дырой.

Благодаря тесной связи местные греки с остальной Элладой, все это стало известно в штабе маршала Малиновского, у которого появились интересными мысли. Пройдя тяжелую школу Великой Отечественной войны, Родион Яковлевич сразу увидел во всем этом возможность получить хорошую выгоду из медлительности и инертности противника. В кротчайшие сроки была разработан план действий по захвату Родоса, немедленно отправленный в Москву на одобрение Ставкой.

Предложение маршала показалось Верховному Главнокомандующему заманчивым и перспективным. Он согласился дать полный карт-бланш Малиновскому, справедливо предупредив маршала о сильном лимите времени в его распоряжении. Разведка исправно доносила Москве о британских кораблях тихоокеанского флота, вошедших в воды Красного моря.

Основной ударной силой десанта на Родос должны были стать гвардейцы генерала Глаголева, хорошо себя проявившим во время высадки на Крит. Однако согласно решению Ставки на них было возложено выполнение другой боевой задачи и маршал Малиновский, привлек к операции в качестве десанта пехотинцев генерала Манагарова.

Справедливо полагая, что для британцев самой серьезной угрозой будет ни самолет или танк, а морской корабль, советские штабисты решили задействовать против британцев два трофейных итальянских корабля, линкор «Кай Дуилио» и крейсер «Джузеппе Гарибальди» стоявших на приколе в греческом порту Пиреи.

Двуликая Клио любит пошутить. В Грецию эти два корабля пришли под контролем британских морских офицеров, а ушли к Родосу, имея на борту советских контролеров.

Большинство итальянских моряков не горели особым желанием воевать вообще. Их очень устраивало мирное стояние под Афинами в ожидании окончания и возвращения на родину. Слова советских офицеров о скором морском походе к Родосу, вызвали среди них глухое роптание, которое впрочем, не имело последствий. Уж слишком велик был для них авторитет человека, стоявшего за спинами новых контролеров.

Вяло взяв под козырек, итальянцы, молча, приняли приказ маршала Малиновского к исполнению. В назначенное время они приняли на палубы своих кораблей советскую пехоту и двинулись к Родосу. Движение их под прикрытием эсминцев черноморского флота прошло успешно и в расчетное время, они появились у берегов Родоса, на котором уже царил сильный переполох.

Первыми, кто потревожил покой и сон солдат Его Величества, были советские истребители, появившиеся над Родосом с разведывательной целью. Не имея в своем распоряжении зенитных установок, англичане гневно трясли кулаками и яростно брызгали слюной вслед снующим по небу самолетам с красными звездами.

Изредка, по ним раздавались автоматные или одиночные выстрелы, но они быстро прекратились, едва один из самолетов сделав горку, выпустил по задирам пару пулеметных очередей. Не успели британцы прийти в себя, а над гаванью Родоса уже появились две пары советских пикирующих бомбардировщиков «Ту-2». Прилетев с аэродрома подскока на острове Наксос, они продолжили устрашение солдат противника.

С протяжным ревом и гулом, они сначала заставили разбежаться солдат наблюдательного поста на берегу, а затем принялись безнаказанно бомбить находившуюся неподалеку радиостанцию англичан. Благодаря любезно предоставленной информации родосскими греками, сталинские соколы хорошо знал, куда следует наносить бомбовые удары.

За штурвалом самолетов находились опытные пилоты. Не торопясь, словно на показательных выступлениях, они принялись сбрасывать свой смертоносный груз и уже после первого захода, был в пух и прах уничтожен наблюдательный пост и палатка с радиостанцией.

Ещё через некоторое время, такая же участь постигла и один из двух складов британцев. Ярким огнем вспыхнули тюки, ящики, баулы, корзины с провиантом, медикаментами, предметами первой необходимости, доставленные с «большой земли» два дня назад. В жарких языках пламени погибло все, что скупые интенданты не успели или не захотели раздать солдатам, оставив про запас.